Мария Гинзбург - Лес великого страха

– Прости меня, Светик, я так упивалась болью, что даже не подумала, что ты тоже страдаешь, – сказала Карина. – Так и Арга… ну… не просто нравился тебе? Ты его любила?

На глазах целительницы выступили слезы. Светлана всхлипнула. Карина обняла ее.

– Но если бы не Ринке, – мокрым голосом сказала Света. – Я не смогла бы заниматься сексом с Аргой, несмотря на то, что очень его хотела. А ведь сидх не любил меня. Ринке играл со мной, потому что тебе это было приятно.

– Поэтому я могу представить, хотя и отдаленно, как хорошо с ним было тебе, – добавила она более твердым голосом.

– Давай тогда помянем их, Ринке и Аргу, – сказала Карина и достала из корзинки вино.

Светлана подумала, что капитанов Армии Мандры редко поминают вместе с Ежами, но ничего не сказала. Карина заметила вдруг, что тесто на пирогах сверху замято в косичку, как это делалось на поминальных пирогах мандречен. Вампирка, как выяснилось, была знакома с обычаями людей и, как и Морана, обладала некоторым даром предвидения. Карина открыла бутылку, отхлебнула, протянула подруге и откусила от пирога. Сташи, несомненно, была гением кулинарии. Пирог был именно таким, каким должен быть поминальный пирог – сочным, но немного соленым и горьким. Светлана сделала большой глоток из бутылки и спросила:

– Но почему же ты убила Ринке? Он на тебя напал? А почему не отравил, как это сделали другие – Вилли и Лайруксал? Или ты поняла, что Ринке должен убить тебя, прочла его мысли?

– Помнишь, ты думала, что я издеваюсь над мужчинами в силу проклятия, которое лежит на мне? – сказала мандреченка. – Ты была права, это все из-за него. Оно, это проклятие, набирает силу. Мне захотелось не ругаться с Ринке, а убить его. Это было не отвращение, как обычно, а мучительное желание, понимаешь? Честно скажу тебе, Света, я боюсь самой себя теперь. Боюсь того, что во мне… Меня еще не охватывала жажда убийства после занятий любовью. Это в первый раз. Что же будет дальше?

Целительница хотела спросить, почему же тогда проклятие не действовало во время похода, но вспомнила более важную мысль.

– На тебе Проклятие Ледяного Сердца, Карина, – сказала Светлана. – Оно наведено с помощью Цин, и я ничего не могу здесь сделать. Где-то в твоем теле есть артефакт, наполненный мертвой силой. Осколок Льда. Я видела искривление каналов в твоей ауре, когда ты появилась перед нами в ту ночь, и узнала его. Просто не успела сказать, столько было хлопот с ранеными… А снять чары может тот, кто тебя проклял.

– Знать бы еще, кто это, – мрачно ответила мандреченка.

Светлана кашлянула, отвела глаза.

– Пожалуйста, не обижайся на мой вопрос, – сказала целительница. – А что это за старое капище, где умерла твоя наставница? Ты была там с ней?

– Это было капище Ящера. Да, мы были там вместе, – кивнула Карина. – Она умерла у меня на руках. Подожди! Ты думаешь, что это она?

– Ящер управляет мертвой силой, и проклятие закреплено именно ею, – ответила подруга.

Поняв, что Карина все еще не верит ей, Светлана добавила:

– Если не передать кому-то проклятие, наведенное с помощью Цин, дух проклятого не сможет перейти мост между миром живых и мертвых. Он будет вечно скитаться по нашей земле. Кстати, расскажи мне, что за обряд Кертель совершила над тобой.

– Понимаешь, у меня врожденная очень слабая способность управлять Чи, – пробормотала мандреченка. – Кертель пообещала передать свои способности мне, а она была могучей колдуньей. Что она один раз сделала со сборщиками податей…

– А не могло быть так, что эта могучая колдунья подавила твои способности, чтобы ты попросила у нее поделиться ее силой? – спросила Светлана.

Мандреченка озадаченно посмотрела на подругу.

– Мне подобное не приходило в голову, – сказала Карина. – Кертель хорошо ко мне относилась. По крайней мере, мне казалось, что она ко мне хорошо относится, – добавила она уже менее уверенно.

– Что значат чувства, когда можно навеки застрять в мире живых? – возразила Светлана. – Продолжай.

– Да я уже почти ничего не помню, – пробурчала подруга.

…Огромные медвежьи челюсти, вбитые в дуб на развилке… алая полоска неба над лесом, стремительно сереющая… холодное, гнилое дыхание болота, тропки, которые выдержали старуху и подростка, черная вода, заполняющая их следы…

…Суровый голос Кертель: «По доброй ли воле ты принимаешь мой дар?» Девушка была в полусне, в полубреду, под влиянием трав, что дала ей выпить старая ведьма, но помнила, что нужно ответить «Да». Карина так сказала. Грудь и низ живота пронзила обжигающая боль. Карина начала задыхаться и одновременно испытала могучие позывы к тошноте. Тогда в жертвенник ударила молния и расколола его. Гроза собиралась еще с вечера. Ведьмам пришлось переждать ее в контине, которую Кертель назвала храмом Отчаявшихся. Утром, когда девушка проснулась, тело наставницы было уже холодным. Карина заплакала. Она любила старую, ворчливую Кертель. Карина с трудом разжала руку – умирая, наставница держалась за ладонь своей воспитанницы. Но измученная девушка не почувствовала этого. Юная ведьма знала, зачем Кертель искала ее руку в миг расставания с этим миром. Кертель не хотела остаться одна. За вторую руку старую ведьму держала сама статуя Моготы. В этой части своих воспоминаний Карина была уверена меньше всего. Когда девушка взглянула на идола, в глазах у нее все поплыло. А когда взгляд Карины прояснился, статуя уже стояла в той позе, которую ей когда-то придал скульптор. Но в тот же миг с глухим стуком рука Кертель ударилась об пол. Карина отнесла тело наставницы на кладбище. Кертель не обманула ученицу. С той ночи дар Карины расцветал все пышнее…

– Да, так и есть. Этот вопрос, согласна ли ты принять ее дар – вот тут ты и попалась, – сказала Светлана. – Твоя наставница прокляла тебя. Тебе надо вызвать ее духа и поговорить.

Карина покачала головой:

– У меня не осталось вещей, в которых была бы запечатлена Чи Кертель, а без этого ритуал не проведешь. Хотя можно поискать в избушке. Кертель тоже оставила ее мне, я там теперь живу зимой…

– Поищи, – сказала Светлана. – По крайней мере, теперь ты знаешь, что искать. И даже знаешь, где.

Карина посмотрела на лес, обступавший храм со всех сторон. Сюда не вело ни одной дороги – гости приходили в храм только через телепорт. Осень уже щедро разбросала золото и бронзу по скромным зеленым платьям деревьев. Лес принаряжался перед тем, как сменить яркое разноцветье на пышную, но однотонную зимнюю шубу.

– Мы многое потеряли здесь, – сказала мандречен-ка. – Но многое и нашли. И мы хотим сказать спасибо богам Лихого Леса за все их дары. И за боль, и за знание.