Ночная Всадница - Дочь Волдеморта

— Купил у Наземникуса Флетчера с год назад, — ответил на его вопрос Аберфорт. — Альбус объяснил мне, что это такое. Я старался приглядывать за тобой.

— Зачем?! Ведь вам плевать! — выкрикнул, выходя из себя, Гарри. — Вы — просто трус! Вам не понять, что иногда действительно нужно думать не только о своем спасении! Иногда нужно думать об общем благе! Мы на войне!

— Тебе семнадцать лет, парень! А война еще даже не начата.

— Я совершеннолетний, и я буду бороться дальше, даже если ВЫ собираетесь сидеть в этой норе! — крикнул Гарри, сжимая кулаки. — Ваш брат знал, как покончить с Волдемортом, он передал мне это знание! Черт! — Гарри вскинул левую руку, порезанную об осколок сквозного зеркала. Размахнувшись, он ударил стеклом об пол. — Получите! Не надо следить из щелей и качать головой! Это не ваше дело! А я буду бороться дальше, пока не одержу победу или не погибну. Не думайте, что я не знаю, чем это может кончиться! Я много лет это знаю! Мне противно даже смотреть на вас!

И, выкрикнув последние слова, Гарри Поттер трансгрессировал из трактира.

— …ему плевать, лишь бы спасти свою шкуру! — говорил Гарри своим друзьям в пустом классе профессора Эррфолк, стиснув зубы и не отрывая своего красноречивого взгляда от пола. — Ничтожество! Трус! Предатель!

Гермиона смотрела в сторону и молчала.

Глава XII: ЖАБА

Весть о рождении малыша Тедди стала поводом для последнего относительно масштабного празднества в преддверье грядущих ЖАБА. Гулять должны были у Хагрида узким кругом — Гарри, Рон, Гермиона да Джинни. Последняя уговорила еще и Невилла, чтобы как‑то разбавить обстановку. Это было непросто — парень всё еще злился на Гарри, не пожелавшего посвящать его в свои грандиозные планы.

В избушке лесничего, кроме самого хозяина, обнаружились профессора МакГонагалл, Спраут и Флитвик, да мадам Помфри с мадам Хуч. Это было неожиданно и странно — отмечать что‑то в обществе стольких преподавателей. Вспоминали год, когда Люпин профессорствовал в Хогвартсе, потом педагоги ударились в ностальгию о школьных периодах молодых родителей. Их истории вызывали улыбки и настраивали на лирический лад.

— А помните, как мисс Тонкс рассыпала семена визжащих поганок около третьей теплицы? — вспомнила профессор Спраут после шестого стакана огневиски. — Тогда было ветрено, и с марта вокруг замка стоял такой гомон, что приходилось накладывать чары на окна спален!

— Вам следует называть ее миссис Люпин, Помона, — с улыбкой заметила профессор МакГонагалл. — А эти поганки я еще долго не забуду. Снаружи — визг, а в помещении — постоянные стенания Аргуса по поводу оного визга.

— Полагаю, у Аргуса и Ирмы и сейчас найдется повод постенать, — хихикнула мадам Помфри.

— Поппи! — ахнула профессор МакГонагалл под громовой хохот остальных профессоров и сдавленное хихиканье студентов Гриффиндора.

— И вам, Помона, вскоре придется называть ее миссис Филч, — пискнул Флитвик, вновь разражаясь хохотом.

— Нашу Мисс Целомудренность, — поддакнула похожая на ястреба мадам Хуч. — А вас, Минерва, может быть, еще и в крестные позовут.

Преподаватели и Хагрид опять захохотали.

— Во имя Мерлина, Роланда! Здесь же студенты! — прошептала МакГонагалл, краснея.

— Студенты всегда бывают осведомлены больше, чем кто бы то ни было, — философски заметил крошка Флитвик.

Гермиона, карандашом рисовавшая на пожелтевшей салфетке сложную зашифрованную схему, толкнула Джинни в бок. Она только что прикинула, что малыш Люпина и Тонкс приходится ей двоюродным племянником. И только после этого осознала, что сама Тонкс — ее кузина.

— За это нужно выпить! — восторженно выдохнула Джинни. — Ты стала двоюродной тетей!

— Боюсь, Maman не порадовалась рождению внучатого племянника, — хмыкнула Гермиона, поднимая стакан.

— И кем же, благодаря тебе, приходится Тедди Люпин Темному Лорду? — хрюкнула, сдавливая смех, младшая Уизли. За долгое время, прошедшее после ее обличающей истерики, Джинни стала относиться к сложившейся ситуации куда более добродушно. Всё это перестало внушать ей ужас.

Сбывалось то, что предрекал Волдеморт.

Обе гриффиндорки склонились над схемой:

— Косвенно, тоже внучатым племянником выходит, — наконец задумчиво шепнула наследница Темного Лорда и взяла со стола свой бокал. — За внучатого племянника Лорда Волдеморта, — шепнула она Джинни.

— А не пора ли нашим старшекурсникам спать? — отметила вспышку веселья студентов мадам Помфри. — Завтра всё же занятия.

— Да я гляжу, как Филиус и Помона пьют — так и занятий у Гриффиндора завтра будет не особенно много, — разошлась напоследок и профессор МакГонагалл.

* * *

В последнем триместре года Гермиона целиком и полностью ушла в учебу. И не только она.

Оказалось, выполнить наставление Темного Лорда очень просто — кажется, отдавая дань привычке, она и без его настойчивых просьб беззаветно отдавалась бы сейчас зубрежке. За две недели до начала экзаменов Гермиона Грэйнджер совершенно затоптала Кадмину Беллатрису — да еще и привалила сверху горой учебников. Вырывая ее из этой бездны на непродолжительные любовные свидания, Генри шутил, что она — как волк–оборотень. Всё человеческое во время опасных предэкзаменационных месяцев полностью подавляется волчьей натурой Гермионы Грэйнджер. Эта звериная сущность хочет только одного — зубрить.

Гермиона сердилась, когда он подшучивал над ней, но, по правде говоря, она была сейчас счастлива. Почти. Ее безразмерное блаженство омрачали постоянная усталость, опасения насчет всех ее ЖАБА и Рональд Уизли.

В преддверии Выпускного бала последний стал совершенно невыносим. Потеряв вместе с Лавандой самый действенный, на его взгляд, способ «мести», способ, который, по его мнению, придавал ему авторитета, а вместе с этим еще и запасную партнершу для вечера, Рон стал домогаться наследницы Темного Лорда просто вызывающим образом.

Иногда Гермиона развлекалась, проникая в его мысли. О, подростковые мальчишеские фантазии! Девушке было и смешно, и неловко от того, что царило в его голове. Но после того как однажды она неловко подшутила, ляпнув то, чего никак не должна была знать, и с трудом выкрутилась из очень неприятной ситуации, юная гриффиндорка дала себе зарок не баловаться легилименцией с Роном.

— А ты не думала, что можешь сдать свои экзамены без всякой подготовки? — как‑то вечером спросил Генри, провожая ее до гостиной факультета. — Ты уже достигла такого уровня в искусстве чтения мыслей, что я готов поспорить — никому не удастся поймать тебя.

— Генри! — искренне возмутилась девушка. — Это — подлый обман!

— О, разумеется. Прости. Тебе нельзя позволить запятнать свое имя подлым обманом, — серьезно кивнул он.