Юлия Федотова - Чисто семейное дело

Хельги был в бешенстве. И плевать он хотел на то, что находится в торжественном зале, стоит посреди банкетного стола, одной ногой в салате, и десятки пар глаз взирают на него с немым ужасом. Он этого просто не замечал. Из всех присутствующих подменного сына ярла в тот момент интересовало только одно лицо.

Демон нагнулся, рывком, уцепив за грудки, выдернул клиента из-за стола, поднял кверху на вытянутой руке и зашипел, оскалившись по-волчьи:

— А ну, говори! Признавайся, трюмово отродье! Обесчестил красавицу, как было велено, или наврал, гад?!

Очень трудно сохранять достоинство, когда висишь в чужой руке, будто щенок, и ноги твои болтаются в метре от пола.

— Все я сделал! — полузадушенно прохрипел Дэн. — Поставь… меня на место… — Дальше прозвучало слово, которое из всех языков Староземья и окрестностей можно было перевести только на аттаханский. Но там, в Аттаханских степях, употреблять его не следовало ни в коем случае, ибо за такое оскорбление полагалась немедленная смерть.

К счастью, Хельги, будучи не диким степняком, а существом цивилизованным, образованным и прогрессивным, клиента убивать не стал. Потому что так дела не делаются, интересы фирмы выше личных обид.

Он даже в морду ему не дал, только встряхнул пару раз так, что у того челюсти лязгнули.

— Правду говори, гурров помет, если жить хочешь!

— Да какого черта?! Пошел бы ты со своей красавицей! Сказано было…

Хельги больше ничего не говорил. И ничего не делал. Только смотрел снизу вверх. И была в его взгляде такая запредельная, иррациональная жуть, что Дэн больше не мог отпираться:

— Ну не вышло у меня, подумаешь! С каждым может случиться! — Ему самому было противно слышать этот хнычущий, заискивающий, совершенно чужой голос.

Красный огонь в глазах демона потух, хватка чуть ослабла.

— Выродок, — сказал он устало, почти без эмоций. — Таких, как ты, по-хорошему, надо убивать, в каком бы из миров вы ни жили. Неужели так трудно было предупредить сразу?… Ладно, скажи до свидания, мы уходим.

— Стой! А вещи! Вещи мои! — запоздало заорал клиент, но тела их уже летели, подхваченные астральными вихрями, и огненные границы миров разверзались пред ними… — …Хотя бы докумен… — договаривать фразу не было смысла. Декорации сменились. В бесконечной дали остался банкетный зал футуристического мира. Вместо него появилась детская песочница с грибком.

— Макс, извини! — выпалил Хельги, отпихивая клиента в сторонку, чтобы не упал на Марину (у того вдруг закружилась голова). — Я его возвращаю! Сил больше нет! Убери его с глаз моих, пока до греха дело не дошло! Из-за этого ублюдка наш мир погибает!!!

— Что, опять?!! — Максим Александрович выронил из рук желтое пластиковое ведерко.

— Нет! — бестолково отвечал демон, опускаясь на бортик песочницы. Лицо его позеленело, под носом показалась кровь — дал о себе знать двойной переход. — Не опять, а дальше!.. Пойду я, ладно? На днях загляну…

Пришелец исчез. Макс снял куртку, протянул клиенту.

— На вот, накинь пока. А то люди смотрят…

Только тогда Дэн заметил, что стоит посреди детской площадки в одном лишь легком шелковистом одеянии без рукавов, больше всего напоминающем женский халат, либо японское кимоно, и плетеных сандалиях на босу ногу. А на дворе глубокая, хмурая осень, и из сизых туч, того гляди, повалит первый снег…

Часть четвертая

Из дневника Хельги Ингрема

Чтобы не вдаваться в излишние подробности, интересные лишь для бардов и менестрелей, буду краток.

Положение вещей на сегодняшний день таково, что мир надо спасать заново. Даже этой малости мы до сих пор не достигли, не говоря уж об основной нашей цели. А виной тому демонов клиент. Он страшно нас подвел. Хорошо еще, вовремя спохватились… впрочем, вовремя ли? Ведь срок гибели мира нам до сих пор не ведом. Идем в Уэллендорф, узнавать.

Наши все гадают, почему этот человек так с нами поступил. Рагнар по натуре своей очень благороден и добр, поэтому он склонен переоценивать нравственные качества других. Ему кажется (и Аолен его в этом поддерживает), клиент лгал не со зла, а по недомыслию. Якобы он так и не убедился в реальности нашего мира, воспринимал его как иллюзию, как очень сложную люксограмму вроде той, с которой мы столкнулись в прошлом году в черной башне. Вот если бы он осознавал всю серьезность ситуации — непременно предупредил бы нас об опасности.

Свежо предание, как любит говорить Макс, да верится с трудом. Не воспринял наш мир всерьез? Очень может быть. Боги наделили нашего клиента очень неповоротливым сознанием, я это сразу заметил. Но готов спорить на золотую ванну Орвуда — не стал бы он нас предупреждать в любом случае. Таким типам, как он, плевать на чужую жизнь, даже если это жизнь целого Мира…

— Ах ты, негодяй!!!

Возмущенный вопль вдруг раздался над ухом автора сих горьких строк.

— По какому праву ты собрался спорить на мою ванну?!!

Хельги обернулся:

— А по какому праву ты подглядываешь в чужие рукописи?

Но гнома его слова не смутили.

— По праву старшего брата, разумеется! Должен я следить за твоим моральным обликом, как ты думаешь?

— Должен, — покорно согласился Хельги, потому что это была чистая правда. На то старшие братья и существуют.

— Вот я и решил проверить твои записи — не сочиняешь ли ты чего непристойного?

— С какой стати я стал бы сочинять непристойности?! — обиделся демон. — По-твоему, я похож на извращенца?

— На грабителя ты похож! На разбойника с большой дороги! А еще юриспруденции обучался! На каком основании ты так вольно распоряжаешься чужим имуществом?!

— Да не распоряжаюсь я ничем! — утратил терпение подменный сын ярла. — Написал для красного словца, подумаешь!

— Все равно это нечестно! — поспешила вклиниться в перепалку сильфида, не могла же она отказать себе в таком удовольствии. — Какой вообще смысл спорить, если в случае проигрыша ты лично ровным счетом ничего не теряешь?

— Ха! Это я-то ничего не теряю?! Еще ни коня, ни воза, а вы мне уже всю плешь пробили! А представь, что будет, если я в самом деле проиграю его ванну!

— На клочки порвет, — признала поражение девица.

— Порву! — тоном, не сулящим пощады, обещал Орвуд.

— Вот видишь! Я, можно сказать, жизнь на кон ставил, а ты говоришь: несправедливо! — Хельги был очень доволен. Не каждый день удается одержать победу над таким записным демагогом, как Энка!