Робин Хобб - Лесной маг

Следует отдать должное цирюльнику — свое дело он знал. Его инструменты были острыми и блестели. Он подстриг меня, как солдата. Потом начал брить, бесцеремонно управляясь с моим лицом — туго натягивая кожу и отводя в сторону нос.

— И сколько ваших подбородков мне следует побрить? — осведомился он.

— Брейте все, — ответил я, заставив себя рассмеяться его шутке.

Он оказался весьма словоохотливым, как и все его коллеги, задавал множество вопросов, когда мне было опасно открывать рот, и успел пересказать все сплетни форта. Вскоре я знал, что он живет здесь уже шесть лет, что он отправился на восток вместе со своим кузеном-военным, поскольку, где есть много солдат, там всегда найдется работа для цирюльника. В Геттисе стоял тогда полк Брида. До того как его перевели в Геттис, он был на хорошем счету. Это же говорили и о полке Фарлетона, а посмотрите на него сейчас. Он ненавидит Геттис, но ему никогда не накопить денег, чтобы вернуться на запад, поэтому он пытается устроить свою жизнь здесь. Прежде у него была жена; она завела шашни с солдатом, а когда он ее бросил, стала шлюхой. Если мне по нраву бессердечные девки, я могу ее получить, заплатив куда меньше, чем за стрижку и ванну. Очень скоро я тоже возненавижу Геттис. Он спросил, откуда я родом, но вполне удовлетворился невнятным бормотанием в ответ, поскольку как раз скреб мне горло. Пока он чистил бритву, я рассказал ему, что доставил в Геттис лейтенанта Хитча, пострадавшего от встречи с диким котом.

— Значит, Хитча? Я бы лучше помог этому коту, — отозвался он и рассказал длинную историю о запутанной ссоре в таверне, к концу которой Хитч дрался против обоих спорщиков сразу.

Цирюльника это, по-видимому, крайне забавляло.

— Значит, теперь вы возвращаетесь домой? — спросил он, закончив бритье и протянув мне полотенце.

— Честно говоря, я собирался поговорить с полковником Гареном. Я хочу вступить в армию.

Он посчитал, что я отменно пошутил. Когда я вернул ему полотенце и ушел, он все еще хохотал.

Часовые также сочли мои намерения забавными. Войти в форт без Хитча оказалось значительно сложнее. После того как они отказались принимать меня всерьез, я напомнил им, что они впустили меня сюда вместе с разведчиком всего два часа назад.

— Ах да! Теперь, когда ты об этом упомянул, я припоминаю твою огромную… лошадь! — заявил один из них.

Мне пришлось выслушать еще несколько подобных шуток, после чего меня пропустили. Я сразу направился в штаб к полковнику Гарену.

Штаб полковника Гарена был построен из досок и некогда покрашен. Хлопья зеленой краски еще виднелись на стенах. Расшатанные ступеньки крыльца сильно скрипели.

Трущобы, раскинувшиеся вокруг форта, вялая болезненность солдат и это последнее свидетельство полного безразличия командира. Меня охватила тревога. Хочу ли я вступать в такой полк, под такое командование? Я припомнил слухи о полке Фарлетона: прежде превосходное воинское соединение нынче переживало тяжелые времена. Дезертирство и пренебрежение воинским долгом стали здесь обычным делом.

Но в какой еще полк могут зачислить человека вроде меня?

Я поднялся на крыльцо и вошел. За столом сидел сержант в выцветшей форме. Стены помещения скрывали деревянные полки, беспорядочно забитые книгами и пачками каких-то бумаг. В оружейной стойке стояли два ружья и приклад без ствола. Им составлял компанию обнаженный клинок. На лице сержанта выделялся застарелый сабельный шрам, идущий от левого глаза и до угла рта. У него были настолько светлые голубые глаза, что они сперва показались мне слепыми бельмами. Вокруг лысой макушки торчали бахромой седые космы. Когда я вошел, ему пришлось отвлечься от шитья. Когда сержант отложил свою работу на край стола, я заметил, что он штопает черный носок белыми нитками.

— Доброе утро, сержант, — приветствовал я его в ответ на пристальный взгляд.

— Вам чего-то надо? — спросил сержант.

Я сдержал возмущение его отвратительными манерами.

— Да, сержант. Я хотел бы встретиться с полковником Гареном.

— А-а. Он здесь.

Сержант кивнул в сторону единственной двери у себя за спиной.

— Ясно. Могу я войти?

— Может быть. Попробуйте постучать. Если он не занят, то ответит.

— Отлично. Благодарю вас, сержант.

— Угу.

Он вновь взялся за носок и склонился над работой. Я одернул рубашку, пересек комнату и постучался.

— Входи. Мой носок уже починен?

Я открыл дверь в комнату, тускло освещенную огнем в угловом камине, и меня приветливо окатила волна тепла. Я немного постоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к сумраку, царящему в комнате.

— Ну, входи же! Нечего тут напускать холод. Сержант! Мой носок готов?

— Я над этим работаю! — крикнул в ответ сержант из-за моей спины.

— Очень хорошо, — ответил полковник тоном, подразумевавшим, что ничего хорошего он в этом не видит, и перевел взгляд на меня, раздраженно повторив: — Входи, я сказал, и закрой за собой дверь.

Я повиновался. Мне было не по себе. Здесь было слишком темно и душно. Казалось, я одним шагом преодолел сотни миль, вернувшись на запад в Старый Тарес. На полу лежали роскошные ковры, стены были увешаны гобеленами. Всю центральную часть комнаты занимал огромный стол полированного дерева, а дубовые книжные полки, забитые переплетенными в кожу книгами, заслоняли одну из стен от пола до потолка. На мраморном пьедестале стояла статуя девушки с корзинкой цветов. Даже потолок был покрыт чеканной жестью. Контраст между этим потаенным убежищем и грубым зданием, вмещавшим его, был так велик, что я едва не забыл, зачем пришел.

Было очевидно, почему полковник так интересуется носком. Одна его нога была босой, на другой красовались темный носок и кожаный шлепанец. Выше виднелись отвороты форменных брюк. Кроме того, на нем была изящная шелковая домашняя куртка, подпоясанная кушаком с кистями. Шапочка на голове тоже могла похвастаться кисточкой. Полковник оказался бледным, костлявым человеком, повыше меня ростом, с длинными руками и ногами. Из-под шапочки выбивались светлые волосы, но великолепные усы казались тронутыми ржавчиной. Заостренные кончики их были навощены. Он казался скорее шаржем на знатного провинциала, чем командующим приграничным фортом. У камина стояло удобное кресло со скамеечкой для ног. Полковник Гарен уютно устроился в кресле и только после этого довольно резко спросил:

— Итак, чего ты хочешь?

— Я хотел бы поговорить с вами, сэр. — Я обратился к нему как можно вежливее, невзирая на его бесцеремонность.

— Мы уже говорим. Изложи поручение своего хозяина, да побыстрее. У меня полно других дел.