Джон Толкин - Властелин колец

Совсем еще ранним, зябким утром Отряд тронулся в путь, возглавляемый теперь Халдиром и его братом, Румилом.

– Прощай, милая Нимродэль! — воскликнул Леголас.

Фродо оглянулся. За серыми стволами мелькнула белая пена водопада.

– Прощай, — повторил он за Леголасом.

Ему вдруг показалось, что нигде и никогда больше он не услышит такого дивного пения бегущей воды. А она все струилась и звенела, и многоголосье ее сплеталось в бесконечно изменчивую, неповторимо прекрасную музыку.

Они вернулись на дорогу, идущую вдоль Серебряной, и некоторое время шли на юг вслед за быстрым потоком. На тропе ясно читались следы орочьих ног. Вскоре Халдир свернул и остановился на берегу, в тени деревьев.

– Там, за рекой, выставлены посты, — сказал он. — Напрасно вглядываетесь! Все равно не увидите.

Он свистнул по–птичьи — и из кустов, густо закрывавших противоположный берег, выступил одетый в серое эльф; капюшон его был откинут, и волосы в лучах утреннего солнца отливали золотом. Халдир умело перебросил через реку моток серой веревки. На том берегу моток был пойман, и конец веревки закрепили вокруг большого дерева, росшего у самой воды.

– Кэлебрант набрал силу — видите? — обернулся к Отряду Халдир. — Тут глубоко для такого быстрого течения, а вода холодная. Здесь, на окраине леса, мы в реку не входим — только если нет иного выбора. Но и мостов сейчас в Лориэне не строят: времена такие, что надо быть настороже. Приходится переправляться иначе. Смотрите!

Халдир закрепил свой конец веревки и легко, как по тропинке, перебежал на тот берег и обратно.

– Меня такой способ устроит, — сказал Леголас. — Но остальные этим искусством не владеют. Им придется плыть?

– Зачем же? — откликнулся Халдир. — У нас есть еще два мотка. Одну веревку мы натянем на уровне плеч, другую — на уровне пояса, и чужеземцы легко перейдут — если, конечно, будут соблюдать осторожность.

Когда переправа была наведена, все один за другим перешли на тот берег — одни медленно, с опаской, другие — более смело. Из хоббитов отличился Пиппин: он прошествовал по веревке увереннее всех и придерживался только одной рукой — но и он не мог смотреть вниз и шел, впившись глазами в противоположный берег. Сэм, наоборот, судорожно вцепился в ненадежные перила и еле полз, не отрывая подошв от веревки и поглядывая на стремительно несущуюся прозрачную воду, так, словно внизу разверзлась горная пропасть.

Спрыгнув на землю, он облегченно вздохнул:

– Век живи — век учись! Верно говорил мой Старикан. Он, правда, имел в виду садоводство, а не что другое. Чего он не подозревал — так это что мне придется спать в гнездах и бегать по веревкам, словно я не хоббит, а паук! Таких штучек даже мой дядя Энди не откалывал!

Когда весь Отряд переправился, эльфы отвязали веревки и две из них смотали. Румил, оставшийся на том берегу, забрал третью, махнул рукой на прощание и, с мотком на плече, отправился назад, на свой пост у Нимродэли.

– Вы ступили на землю Наита Лориэнского, друзья, — объявил Халдир. — Мы иногда называем ее Клин, так как она подобна острому клину, вбитому между Великим Андуином и Серебряной. А некоторые любят сравнивать ее с наконечником копья… Чужестранцам тайны заповедного Наита заказаны. Поистине, мало кто удостаивался чести ступить на этот берег! А теперь, по нашему уговору, я завяжу глаза гному Гимли. Остальные пока могут идти так — во всяком случае до Эгладила, древесного города у слияния рек. Там наши жилища.

Гимли принял слова Халдира без восторга.

– Со мной уговора не было, — сказал он мрачно. — Я не случайный бродяга и не пленник, чтобы идти с повязкой на глазах. И я не соглядатай. Мое племя никогда не имело дела ни с кем из Вражьих слуг. Мы не сотворили никакого зла эльфам. Я такой же предатель, как Леголас или любой другой из нашего Отряда!

– Не сомневаюсь, — осторожно сказал Халдир. — Но таков закон, а я над законом не властен. Я и так много на себя взял, дав тебе переправиться!

Но гнома было не так–то просто переупрямить. Он расставил ноги, встал поустойчивее и положил ладонь на рукоять топора.

– Я пойду вперед только с открытыми глазами, — заявил он. — А если мне не разрешат, я вернусь к себе, в свою страну, хотя бы мне и грозила гибель на пути. В Королевстве Даина никто не заподозрит меня в двуличии!

Халдир посуровел.

– Вернуться ты уже не можешь[271], — сказал он, сдвинув брови. — Всякий, кто ступил на эту землю, должен предстать перед Владыкой и Владычицей. Отпустить пришельца или задержать его — решают они. А если ты все же попробуешь переправиться — знай, что вдоль реки расставлены часовые. Они пристрелят тебя прежде, чем ты их заметишь.

Гимли выхватил топорик. Халдир и его спутники натянули луки.

– Ох уж эта мне гномья жестоковыйность! — пробормотал Леголас.

– Ну, ну, полегче, — вмешался Арагорн. — Пока я — ваш вожатый, вы будете делать то, что скажу я. Разве справедливо выделять гнома из остальных членов Отряда? Да еще так грубо? Мы все завяжем себе глаза, и Леголас в том числе. Вряд ли это скрасит нам дорогу, но так будет лучше.

Гимли внезапно расхохотался.

– Хороши же мы будем! И что? Халдир поведет нас на веревочке, как собаки водят слепых? Послушайте, мне для полного счастья хватит и одного Леголаса! Завяжите глаза мне и ему — и дело с концом!

– Я — эльф, а мы в эльфийском лесу! — вскипел в свой черед Леголас.

– «Ох уж эта мне эльфийская жестоковыйность!» Так, Леголас? — нахмурился Арагорн. — Нет уж! Пусть между нами не делают никаких различий. Завязывай нам глаза, Халдир!

– Я потребую возмещения за каждую шишку и каждый сбитый палец, — провозгласил Гимли, когда ему надевали повязку.

– Тебе не придется требовать возмещения, — возразил Халдир. — Вы останетесь довольны. Тропы у нас прямые и ровные.

– Увы безумию наших дней! — поморщился Леголас. — Все мы — враги одного Врага, но я почему–то должен идти по эльфийскому лесу с повязкой на глазах! А в лесу этом светит веселое солнышко и листья блестят, как золото!

– Может, ты и прав, — сказал Халдир печально. — Видно, воля Черного Властелина действует и в нас самих! Ни в чем она так не заметна, как в отчуждении, когда оно проникает в ряды его врагов! Но в мире за пределами Лориэна почти не осталось ни веры, ни чести — нигде, кроме Ривенделла. Мы не можем на свой страх подвергать наш край опасности. Лориэн — остров среди моря напастей. Наши руки отвыкли от лютен и сдружились с тетивой. Реки долго были нам защитой, но теперь надеяться на них нельзя, ибо Тень продвинулась слишком далеко на север. Мы окружены. Некоторые поговаривают о том, чтобы уйти, но, кажется, мы уже опоздали. Горные перевалы на западе заволокло мглистыми туманами зла, пустынные земли к востоку от нас кишат слугами Саурона. Ходят слухи, что и южный путь, через Рохан, стал теперь небезопасен. А устье Андуина стережет Враг… Даже доберись мы до Моря — нам нет убежища на берегу. Правда, говорят, что Гавани Высших эльфов еще существуют, но они слишком далеко, на северо–западе, за страной Невеличков. Наши Владыки, может, и знают, где это, но я — нет.

– Ты же видишь нас, а остальное несложно и додумать, — сказал Мерри. — Между прочим, к западу от моей страны, Заселья, вроде были какие–то Гавани.

– О счастливый народ! — вскричал Халдир. — Жить близ Моря! Много лет утекло с тех пор, как мои соплеменники в последний раз вдыхали морской ветер, хотя память о нем жива в наших песнях. Расскажи мне о Гаванях! У нас еще есть время — дорога неблизкая.

– Я там не был, — смутился Мерри. — Я до этого раза вообще никогда из дому не уходил. А если бы я знал, что творится в мире, я бы, наверное, так дома и остался — просто духу не хватило бы.

– Неужели ты не пожелал бы увидеть дивный Лотлориэн? Мир и вправду полон опасностей, и в нем много темного, но много и прекрасного. Нет такого места, где любовь не была бы омрачена горем, но не становится ли она от этого только сильнее? Некоторые из нас поют в песнях, что Тень отступит и в Средьземелье вновь воцарится покой. Но я не верю, что мир когда–нибудь станет прежним и что солнце засияет по–старому. Для эльфов покой может стать в лучшем случае передышкой, которая даст им возможность без помех достичь Моря и покинуть Средьземелье. Увы! Я так люблю Лотлориэн! Как жить, если вокруг не растут маллорны? И есть ли они за Великим Морем? Об этом никто не знает…

Разговаривая так, они вместе с остальными осторожно пробирались по лесным тропам. Халдир вел, второй эльф замыкал цепочку. Земля мягко ложилась под ноги, спотыкаться было не обо что; вскоре, привыкнув, гости Лориэна пошли увереннее, уже не боясь ушибиться или упасть. Фродо ощутил, что, как только ему завязали глаза, слух и все другие чувства резко обострились. Он различал в смешанном лесном аромате запах деревьев и примятой травы; на разные голоса переговаривались листья; справа шумела река, с неба доносилось тоненькое пересвистывание птиц. Иногда на лицо и руки падали теплые солнечные лучи — это значило, что тропа проходила через поляну.