Кэтрин Куртц - Камбер-еретик

Тавис зажмурился и кивнул.

— По-моему, именно так они собираются поступить. У меня есть основания полагать, что Рун и его люди находятся в нескольких часах езды от каждой крепости, и все было спланировано заранее. Именно поэтому Рун так задержался на учениях-регенты предвидели результаты выборов и, возможно, ожидали этого предлога, чтобы разрушить ненавистные деринийские крепости. Джеффрэй был гавриллитом. Кроме того, гавриллиты учат других дерини. Что же касается михайлинцев, то им и до этого приходилось туго, особенно после того, как Алистера лишили поста канцлера.

— Но мы не можем позволить им совершить это! — прошептал Джаван. — Это вопиющая несправедливость. Не дерини выбирали Алистера. Нужно было десять голосов, так что семеро из них не могли быть дерини. А винить во всем деринийские Ордена-это… это… это просто возмутительно!

— Я согласен. Однако они-хорошая мишень, если ты умеешь ненавидеть так же люто, как регенты. Подумай. Джеффрэй мертв, значит, они ничего ему сделать не могут, но они могут сделать кое-что с его Орденом. Это месть определенного рода. А Алистер…

— Забудь об Алистере! Регенты собираются уничтожить оба Ордена, — прошептал Джаван, — Мы не можем просто так смотреть, как убивают ни в чем не повинных святых людей. Мы должны предупредить их!

Тавис задумался на минуту, потирая губы глянцевой кожей покалеченной руки, потом посмотрел на Джавана.

— Хорошо. У меня есть идея, которая может сработать, в то же время она разрешит еще одну проблему. Как ты себя чувствуешь?

— Что? Прекрасно, я понял.

— Нет, — ответил Тавис, взяв перо и пергамент, — ты чувствуешь себя ужасно. — Он коснулся лба мальчика, воскликнул громко и покачал головой. — Да тебя трясет в лихорадке или будет трясти к тому времени, когда это попадет по назначению, — добавил он, слегка улыбнувшись. Он обмакнул перо в чернильницу и начал писать.

— В самом деле я очень обеспокоен твоим здоровьем, Джаван, хотя ни за что не сообщил бы этого нашим драгоценным регентам. Боюсь, они во всем обвинили бы меня. Но если я пошлю Рису информацию, которую мне удалось собрать сегодня, прежде чем я вернулся и нашел тебя тяжело больным, ты думаешь, он откажется прийти на помощь?

Джавана осенило, и он неспешно кивнул.

Когда часом позже королевский слуга принес послание Тависа, Рис сидел, запершись с новым архиепископом и его секретарем. Там же были Джебедия и епископы Найэллан и Кай. Вечерняя месса только что закончилась, и шестеро дерини, легко поужинав, принялись за обсуждение нового сана Камбера и необходимых мер предосторожности.

К этому моменту возмущение регентов результатами выборов стало очевидным. К вечеру доверенное лицо епископа Эллина сообщило о событиях в большом зале. А все дальнейшее они легко могли представить. Следующие двадцать четыре часа станут решающими. Если им удастся обеспечить безопасность Алистера при вступлении на престол примаса и водворении в Регентский совет в соответствии с законом, весь деринийский народ получит дополнительный шанс спастись или по крайней мере оттянуть развязку.

Они были увлечены своей дискуссией, защищенные от вторжения человека или дерини преградами Камбера, и не заметили приближения гонца, только осторожный стук в дверь прервал обсуждение.

— Кто бы это мог быть? — Камбер говорил со страхом и раздражением. Одновременно он поднял свои защиты, проверил, что его собеседники сделали то же самое, и мысленным приказом убрал преграды.

Когда Йорам пошел открывать, Камбер не встал и даже не повернулся, но использовал свои способности, чтобы установить, кто пришел. За дверью чувствовался мозг человека знакомого, но не связанного с какой-то конкретной личностью. Йорам открыл дверь и отступил в сторону.

— Рис, он хочет говорить с тобой.

Рис направился к двери, где ждал королевский слуга.

— Бертранд, не так ли? — спросил Рис. Бертранд нервно кивнул.

— Да, милорд. Священник внизу сказал, что я могу найти вас здесь. Надеюсь, я не помешал. Прошу меня извинить, ваши милости, — добавил он, обращаясь к трем епископам, повернувшимся взглянуть на него.

Рис подбодрил юношу улыбкой.

— Все в порядке, Бертранд. — Он заметил, что юноша держит свернутый и запечатанный пергамент. — Это послание для меня?

— Да, милорд. Меня прислал лорд Тавис от имени своего хозяина принца Джавана. — Он посмотрел на остальных и смущенно опустил глаза. — Его Высочество очень болен, сэр, — продолжал он тише. — У него лихорадка. Лорд Тавис услышал, что сегодня утром вы прибыли в Валорет, и надеется, что вы придете к Его Высочеству. Он поручил мне отдать вам вот это. — Он протянул пергамент. — Он очень просит вас прийти.

— Он очень просит меня? — спросил Рис, беря юношу за плечи и проверяя его мозг.

В то же мгновение Камбер присоединился к зятю и увидел лицо Тависа, принца, бьющегося в лихорадке и в бреду раскидывающего одеяла, Тависа и юношу, вытирающих горящее тело Джавана водой из растопленного снега, Джавана, мечущегося и стонущего под руками Тависа.

О, Боже, что случилось с Джаваном?

Мгновение спустя Рис взял пергамент, все еще торчавший из неуверенной руки слуги, пробежал пальцами по печати, убеждаясь, что послание было действительно от Тависа.

Камбер посмотрел на остальных и установил с ними контакт, чтобы все могли узнать содержание письма, — сначала на Йорама, потом-на Джебедия и после секундного колебания-на Найэллана и Кая. Глазами Риса они видели, как разворачивается пергамент, и с растущим беспокойством взглянули на неровные строки послания.

«Из достоверных источников мне стало известно, что регенты планируют двинуться против гавриллитского и михайлинского религиозных домов на Лендорском нагорье. Сейчас там находятся барон Рун и его войска, которым отдан приказ начать действия после избрания Алистера Каллена, детали мне не известны. Его Высочество так ужаснула мысль о возможном убийстве святых людей, что у него началась лихорадка, с которой я не могу справиться. Пожалуйста, предупредите архиепископа Каллена, пусть позаботится о своем Ордене, и приходите помочь мне. Жизнь принца Джавана зависит от вас».

Под посланием стояла печать и подпись: Тавис О'Нейлл.

ГЛАВА 24

Они грабили храм Божий, словно и не было мстителя.

— Боже мой! — пробормотал Рис, опуская пергамент и ошеломленно глядя на Камбера.

В его мозгу еще звучали слова послания, а рука уже лежала на плече Бертранда, направляя его к выходу.

— Подожди за дверью, пожалуйста, — сказал он. — Я присоединюсь к тебе через минуту. — Он закрыл дверь, на мгновение прижался лбом к ее гладкому дереву, потом повернулся и подошел к камину.