Стас Бородин - Погребальные костры

Я вскочил с сиденья и изо всех сил толкнул запертую дверцу, впуская в карету уличный шум и солнечный свет.

— Бегите из Санжу, Маркус Гримм, — крикнул мне вслед мастер Арджун. — Бегите, пока не поздно!

Глава 30

Первое, что я увидел, пробившись на площадь Гарпунщиков, была голова Мордада, насаженная на пику. Бледная, окровавленная, с растрепавшейся косицей и слипшейся в черные сосульки бородой, она плыла над беснующейся толпой, как какой-то жуткий штандарт. Волосы трепещут на ветру, глаза вытаращены, а рот открыт в беззвучном крике.

Кровь загудела у меня в ушах, заглушая вопли зевак. Я почувствовал опьяняющую ярость, вскипающую где-то глубоко внутри огненными пузырьками. Мир вокруг меня закачался, будто бы я сделал хорошую затяжку из трубки набитой черным хашем.

— Пойдемте отсюда, господин, — нищий в драном плаще подхватил меня под руку. — Здесь становится по-настоящему опасно!

Опьяненный кровью немет, в высокой косматой шапке и меховой безрукавке, неожиданно налетел на стоящего перед нами портового грузчика.

— Дис амет, хорке! — рявкнул варвар, и лбом ударил горожанина в лицо. Брызнула кровь, и грузчик покачнулся, отступая назад. Приятели горожанина потянули из-за поясов ножи.

— Ах ты, гнида! — грузчик зажал разбитый нос рукой. Его широкие плечи напряглись, будто бы ожидая нового удара.

Сверкнул клинок, и варвар повалился на землю с перерезанной глоткой.

— Туда тебе и дорога, — прогундосил грузчик.

— Бей, сучих детей! — закричал стоящий рядом торговец рыбой, привычным движением выхватывая из-под засаленного передника длинный нож со сточенным лезвием.

Запахло насилием. Едкий, пьянящий запах, предвещающий мордобой и кровопускание. Неметы заворчали, принюхиваясь. Они знали о насилии куда больше, чем городские драчуны и бандиты.

В ту же секунду, без предупреждения, на толпу зевак обрушился косматый варвар, размахивающий чудовищным дастаргар на длинной стальной рукояти. Тяжелый молот врезался торговцу рыбой прямо в челюсть. Послышался хруст, и во все стороны брызнули выбитые зубы, вперемешку с кусками окровавленной плоти.

Молот описал в воздухе восьмерку и столкнулся с напомаженной головой местного парикмахера. Череп горожанина раскололся как ледяная глыба, разлетевшись фонтаном осколков. Я успел заметить прилипшее к боевому молоту оторванное ухо, прежде чем перепуганная до смерти толпа повлекла нас прочь.

— Отцепись от меня! — рявкнул Файнрир, и я увидел в его руке короткий меч. — Пшел прочь!

Хрипящий варвар повалился на землю, срывая с моего телохранителя потрепанный плащ. Блеснула кольчуга и обух висящего в петле подмышкой боевого топора.

— Нен азахт, хорке! — завыл немет, хватая Файнрира за ноги.

Фирганец ударом ноги впечатал варвара в мостовую, и потащил меня за собой.

Голова у меня все еще кружилась, а ноздри заполнил какой-то едкий алхимический запах. Мне почему-то казалось, что я плыву над землей, а Файнрир держит меня за веревочку, точно мальчишка, собирающийся запустить надутый дымом бычий пузырь. Если он выпустит мою руку, хоть на секунду, я взлечу высоко в небо, подхваченный порывом ветра.

— Проклятье! — Файнрир сграбастал меня точно груду тряпья, и забросил себе на плечо. — С дороги, ублюдки! Прочь с дороги!

Выход с площади оказался закупорен непреодолимым барьером из копошащихся человеческих тел. Перепуганные горожане с остервенением штурмовали живую баррикаду, безжалостно топча упавших, взбираясь по плечам и головам, в отчаянии цепляясь за карнизы и бельевые веревки. Уже через минуту засверкали ножи, послышались крики боли, стоны и проклятья. Остро запахло кровью и страхом.

— Опусти меня на землю, — зашипел я Файнриру на ухо. — Дальше нам не пройти!

Фирганец что-то буркнул, поставил меня на ноги, и потянул траккара из петли подмышкой.

Варвары наступали молча. Ухмыляющиеся лица, ощеренные зубы, облезлые звериные маски глядели на нас со всех сторон. Среди них не было женщин и детей. Это были настоящие воины, а не беженцы, которых мы видели на площади среди повозок.

Осмотревшись по сторонам, я заметил даже нескольких воинов с устрашающими «старцами с именами». Шесть футов острой как бритва стали, сплошь покрытой древними письменами и запекшейся кровью.

— У Мордада не было даже шанса, — пробормотал я, подбирая кружевные манжеты.

Файнрир перебросил траккара из руки в руку, готовясь подороже продать свою жизнь.

— Господин, вы лучше туда поглядите! — фирганец кивнул в сторону скрипучей телеги, медленно ползущей по площади. — Я знал, что наши Абал-Фиаст без боя не сдались!

Неуклюжая шестиколесная повозка, влекомая парой мохнатых быков, оказалась доверху нагружена искалеченными телами. На месте возницы сидели Жены Драуда в грязных заскорузлых повязках, полностью скрывающих татуированные лица.

— Стой здесь, Файнрир, — приказал я, и решительно зашагал к варварам навстречу, на ходу отрывая с рукавов камзола позолоченные пуговицы. — Я знаю, что делать!

Миновало всего несколько ударов сердца, и теперь от толпы меня отделяли лишь считанные футы. Варвары были так близко, что я мог без труда пересчитать заклепки, на помятой кирасе рыжебородого асакара, или бородавки на носу громадного тревера, размахивающего тяжелым дастаргар.

— Стойте! — рявкнул я, вскидывая руку.

Воздух затрещал, точно рвущаяся ткань. Пыль заклубилась над мостовой, вскипая над землей бурым маревом. Манна холодно замерцала, превращаясь в громадный невидимый щит, мгновенно перегородивший запруженную людьми площадь.

Передние ряды атакующих ударились о невидимую стену со всего размаха. Тяжелый дастаргар тревера со звоном отскочил от щита, и со страшной силой врезался визжащему асакару в голову. Послышался резкий скрежет клинков, отскакивающих от невидимой преграды, глухие удары человеческих тел, и крики боли.

Я стоял в нескольких шагах от распластанных в воздухе врагов, бесстрастно глядя на их перекошенные от ярости лица, и на разинутые рты. Кровь гулко ухала у меня в ушах, а с кончиков пальцев рук на землю падали капли тягучей манны.

Прошло всего лишь мгновение, и задние ряды атакующих еще не успели сообразить, отчего произошла неожиданная заминка. Они продолжали напирать с удвоенной силой, безжалостно вдавливая впередистоящих в невидимый глазу щит.

В этот миг мне почему-то представилось, что я маленькая золотая рыбка, глядящая с немым вызовом на прильнувших к аквариуму мальчишек. Злых, невоспитанных мальчишек, задумавших что-то нехорошее.