Клиффорд Саймак - Миры Клиффорда Саймака. Книга 9

— Кто там? — окликнул он. — А ну, покажись! Из кустов выдвинулась уродливая тень. Лунный свет замерцал на причудливо изогнутом роге.

— Царап! — воскликнул Данкен. — Что ты здесь делаешь?

— Поджидаю вас, милорд, — ответил демон. — Мне нужно перекинуться с вами словечком-другим. Наедине, чтобы нас никто не слышал.

Данкен опустился на корточки и вопросительно уставился на демона. Тот наклонился вперед. Казалось, горб вот-вот перевесит, и он свалится на землю.

— Сдается мне, вы попали в беду, — начал Царап.

— Обычное дело, — фыркнул Данкен. — Неприятности нас словно преследуют.

— Однако сейчас вы окружены со всех сторон.

— Увы, — вздохнул юноша.

— И никакой возможности спастись?

— Так утверждает Малый Народец. Мы им не особенно доверяем.

— Я знаю путь через болото, — сообщил Царап. Что происходит? Неужели демон говорит правду?

Он же никогда не покидал Замка! Откуда ему знать что-либо о болоте?

— Вы не верите мне.

— В такое трудно поверить. Откуда тебе известно, что через болото можно пройти?

— Помните, я обещал вам рассказать свою историю?

— Помню. Однако давай оставим ее до лучших времен. Мне некогда. Я ищу Конрада.

— Выслушайте меня, — попросил Царап. — Я расскажу только то, что вы должны узнать. Когда я бежал из ада, люди скоро прослышали, что в округе появился демон — беглец, лишенный милости Старины Царапа, беззащитная тварь, поймать которую легче легкого. На меня устроили охоту. Спасаясь от травли, я забрался на болото, схоронился как раз поблизости от того места, где мы с вами сейчас находимся. Я выжидал несколько лет, потом решил, что про меня забыли, выбрался из топи… и, как вы знаете, тут же был схвачен.

— Но болото непроходимо, — возразил Данкен. — Все уверяли нас в один голос…

— Тем не менее его можно перейти.

— Откуда ты знаешь?

— Мне поведал водяной, сварливый такой тип, который почему-то пожалел меня. Если идти осторожно, все будет в порядке. Там достаточно ориентиров.

— Однако ты не был на болоте невесть сколько лет! Ориентиры могли исчезнуть…

— Острова не исчезают.

— Разве? Они запросто могут быть затоплены.

— Те острова, о которых я говорю, — это остатки древнего кряжа, то бишь вершины холмов. Уж они-то никуда не денутся. Между ними тянутся под водой, от одного к другому, каменные гребни, по которым вам и следует идти. Только по ним, не сворачивая ни вправо ни влево.

— Там глубоко?

— Местами мне по шею, но не глубже.

— И что, так до противоположного берега?

— Совершенно верно, милорд. Правда, иногда попадаются ямы…

— Ты помнишь, где?

— Память меня еще ни разу не подводила.

— Покажешь дорогу?

— Досточтимый сэр, — произнес Царап, — я перед вами в неоплатном долгу. Я охотно соглашусь быть вашим проводником, хотя отдаю себе отчет в том, насколько ничтожна моя благодарность. Но примете ли вы мои услуги?

— Разумеется, примем. Раз события разворачиваются таким образом…

— Каким?

— По слухам, Орда движется вдоль западного берега болота. Будем надеяться, она продолжит движение в избранном направлении, то есть на север. Тогда мы пропустим ее, воспользуемся твоей помощью и перейдем болото.

— Сэр…

— Да?

— Ближе к тому краю болота расположен огромный остров, больше всех остальных. Его стерегут драконы.

— Почему именно драконы?

— Потому, — ответил демон, — что это Остров печали. Обитель мировой скорби.

Глава 26

Сопровождаемый демоном, Данкен вернулся к костру. Диана, Мэг и баньши сидели чуть в сторонке. Эндрю растянулся на земле у огня, накрылся овечьей шкурой и, судя по храпу, погрузился в сон. На коленях у Дианы лежал кусок черного бархата.

— Смотрите, что получила Диана, — хихикнула Мэг. — Покажи им, девочка, что тебе подарил Шнырки.

Данкен перевел взгляд на Диану. Та улыбнулась, глаза ее сверкнули в свете костра. Она осторожно развернула бархат, и блики пламени отразились от длинного лезвия, а самоцветы на рукояти заискрились мириадами огоньков.

— Я сказала ему, что не могу принять такой роскошный подарок, — проговорила Диана, — но он настоял на своем.

— Гоблины хранили этот клинок как святыню, — подала голос Нэн. — Не думали не гадали, что однажды он попадет в человеческие руки. — Баньши передернула плечами. — С другой стороны, ни гоблину, ни кому другому из нас в одиночку его даже не поднять.

Данкен опустился перед Дианой на колени и протянул руку к мечу.

— Можно? — спросил он.

Диана кивнула. Юноша провел пальцами по лезвию — чуть ли не благоговейно, как будто притронулся к великой драгоценности.

— Данкен, — позвала тихо Диана, — Данкен, мне страшно.

— Страшно?

— Да, я боюсь меча. Шнырки не сказал мне, кому он принадлежал…

— Значит, так и надо, — отозвался Данкен, подобрал бархат и вновь обернул клинок. — Воздух сырой, ночь холодная, а с таким оружием следует обращаться бережно. — Он повернулся к Мэг — Матушка, я хочу тебя кое о чем спросить. Ты как-то на днях рассказывала нам о плаче по миру. Нельзя ли поподробнее?

— Я рассказала все, что знала, милорд.

— Ты упомянула, что на свете несколько подобных мест. Насколько я понял, ты считаешь, что одно из них как раз на болоте?

— Так мне говорили.

— А кто плачет?

— Женщины, милорд. Кому еще плакать, как не им? Разве у них мало поводов оплакивать судьбу?

— Их никак не называют?

— Не знаю, милорд, — произнесла Мэг после некоторого раздумья. — Лично я никогда не слышала, чтобы их как-то называли.

— А ты? — справился Данкен у Нэн. — Может, то не женщины, а баньши?

— Нет, — возразила Нэн. — Баньши нет дела до всего мира. Мы оплакиваем лишь тех, кто сильнее всего в том нуждается.

— Тогда вам тем более пристало оплакивать весь белый свет, который задыхается под бременем несчастий.

— Может быть, — согласилась Нэн, — но мы плачем дома, в обжитых уголках — о женщинах, что остались без мужей, о голодных детях, о нищих стариках и тех, кого забрала смерть. Нам просто некогда плакать обо всех. Мы садимся на крыши убогих хибар, негодуем на тех, кто причинил зло, горюем…

— Понятно, понятно, — перебил Данкен. — Иными словами, о мировой скорби тебе ничего не известно?

— Только то, о чем уже сказала ведьма. Позади Данкена послышался шорох.

— О какой такой скорби речь? — осведомился подошедший Шнырки.

— Демон утверждает, что на болоте кто-то плачет, — ответил Данкен, повернувшись лицом к гоблину.