Кэтрин Куртц - Ложа рыси

— И вы не будете одни. Мы с Ноэлем будем вашими провожатыми, будут присутствовать и другие наши собратья — либо телесно, либо духовно, — чтобы поддержать вас своими надеждами и стремлениями.

— Ну, это утешает, — сказал Перегрин с нервным смешком. — Но есть еще одна вещь.

— Что же?

— Я все время думаю о том дне, когда мы отправились с отцом Кристофером, чтобы очистить ту квартиру в Эдинбурге, я тогда смотрел, что вы с ним делали, и понял, что для вас обоих это был религиозный обряд. Но, должен признаться, я не понимаю этого. Я хочу сказать, что я не знаю обрядов. То, что я чувствую, даже в данный момент, кажется, требует, чтобы я выразил это каким-то формальным образом, но я… не знаю, какие жесты делать, какие слова произносить. Вы сейчас говорили о посвящении как об очищении души, и я понимаю, что это невероятно важное событие, но… ничего в моем прошлом опыте, кажется, не подсказывает, как я должен себя вести.

— Это вопрос не поведения, — улыбнулся Адам, — а, скорее, становления. Внешние обряды, конечно, важны в нашей работе, но только как общая основа, в той мере, в какой они служат для привлечения того, что уже присутствует в наших душах. Если вам действительно нужно мое наставление, то предлагаю вернуться к той работе со снами, которую вы использовали прежде, чтобы двигаться в правильном направлении. Завтра предлагаю вам поспать подольше, а днем рисовать стихотворение Т.С. Элиота. Я дам вам с собой книгу. Советую вам прочитать ее перед сном и посмотреть, что будет.

Глава 33

Перегрин принес рисунок около десяти часов вечера на следующий день. Он писал акварелью — эхо образов поэмы, и, как ему казалось, зафиксировал большую часть того, что пытался передать об образах Света во многих его проявлениях.

Его приняла Филиппа, а Маклеод уже ждал в библиотеке. Инспектор казался необычно подавленным, что говорило о значимости ночного предприятия. Вскоре подошел Адам с Кристофером и Викторией Хьюстон, и все собрались вокруг рисунка, прислоненного к одному из кресел. Настроение неожиданно стало серьезным, словно все присутствующие собирались совершить жертвоприношение… и, возможно, с удивлением подумал Перегрин, так оно и было.

— Думаю, нарисованное Перегрином всем нам говорит о том, чем должна стать эта ночь, — сказал наконец Адам. — Поэтому и Кристоферу, и мне кажется, что перед началом Работы было бы уместно сначала отслужить вечерню. Для этого надо перейти в церковь. Пошли?

Перегрин впервые слышал от Адама упоминание о наличии в доме частной церкви. Он еще больше удивился, обнаружив, что они спускаются в винный погреб. Наверное, его замешательство было заметно, потому что Адам задержал его у подножия лестницы.

— Церковь сохранилась со времен дома, который стоял на этом месте до постройки Стратмурна, — объяснил он. — Поскольку само ее существование было тайной, в ней, видимо, прятали священников, скрывающихся от светских властей. Синклеры всегда находили целесообразным хранить этот секрет, а потом матушка решила расширить ее функции. Это по-прежнему освященная христианская церковь, и в этом качестве мы и используем ее сегодня вечером, но это также и место, где Охотничья Ложа иногда собирается на физическом уровне для Работы, требующей более официальной обстановки.

— Сейчас уже все готово… и можете расслабиться. Это просто вечерня. Настоящая работа сегодня ночью будет в комнате Джиллиан — и здесь. — Он с улыбкой постучал Перегрину по лбу, потом провел мимо винных запасов.

В узком коридоре за приоткрытой дверью ждал Маклеод. Из комнаты лился свет свечей, а маленькая комнатка справа, где Виктория и Филиппа занимались парой масляных ламп, оказалась своего рода ризницей, где Кристофер натягивал длинный белый стихарь поверх сапфирово-синей сутаны. Он улыбнулся Перегрину, приглаживая ниспадающий рукав.

— Я и причастие принес, — сказал он. — Когда мы можем позволить себе роскошь заранее планировать свои действия, а не просто реагировать на кризис, у нас в обычае перед общей работой собираться вместе и для того, чтобы укрепить силы каждого, и чтобы подтвердить крепость связывающих нас уз. Я знаю, что вы не принадлежите церкви, в сан которой посвящен я, но, надеюсь, не откажетесь принять участие.

— Ну, если вы уверены, что все правильно, — пробормотал Перегрин с некоторым сомнением, когда Кристофер добавил к облачению голубую епитрахиль.

Ответил ему Маклеод — не обычным грубоватым тоном, а почти ласково, успокаивающе обняв молодого человека за плечи.

— Паренек, не беспокойся ни о чем, кроме того, что правильно для тебя, — сказал он тихо. — Мы служим одному и тому же, идем ли мы в воскресенье утром в пресвитерианскую, англиканскую, сектантскую или католическую церковь. Когда это сообщество собирается у Алтаря, этих названий не существует.

Филиппа улыбнулась ему через плечо, прикрыв рукой свет лампы.

— Ноэль прав, дорогой, — сказала она. — Истина едина, даже если наше восприятие этой Истины слегка различно в перспективе и в том, каким образом мы выражаем его.

— Но разве каждая религия не говорит, что она обладает истиной? — спросил Перегрин. Адам улыбнулся.

— Едва ли сейчас уместна всесторонняя дискуссия по этой теме, но пока достаточно сказать, что все обряды и ритуалы организованной религии предназначены для почитания наивысшей Истины и могут быть дополнительным источником силы для людей нашей профессии, занимающихся деятельным служением Истине. Когда вы уточните собственное духовное направление, то, вполне вероятно, найдете, что практическое участие в какой-то одной религии точнее указывает дорогу.

— Пока это просто предположение, без рекомендации какой-либо определенной стези для вас. А пока, надеюсь, вы будете хорошо себя чувствовать, причастившись вместе с нами по епископальному обряду.

Две женщины первыми вошли в церковь, неся лампы. За ними шел Маклеод; Перегрин неловко пристроился между ним и Адамом; Кристофер замыкал шествие. У Перегрина перехватило дыхание, когда он ступил под сводчатый потолок со сверкающими над алтарем звездами. Странный, не очень понятный трепет, заставил его на миг замереть. Ощущение было и таинственным, и знакомым: словно он случайно зашел в древний, почитаемый храм — и почувствовал себя дома.

Женщины поставили лампы на алтарь, потом встали по бокам, а Кристофер занял место между ними. Перегрин оказался в маленьком полукруге между Маклеодом и Адамом.

Позади Кристофера он мельком заметил серебряный потир и небольшую серебряную чашу.

Но вот Кристофер поднял руки в молитве, охватывающей их всех, произнося слова, которые казались более всего подходящими для их намерений и едва ли похожими на обряд.