Анастасия Вихарева - Повернуть судьбу вспять

— Давай-ка я, — предложил Игорь, отодвигая ее и вынимая из рук лопатку и прихватку. — Может, тебе кофе сделать?

Любка кивнула.

— Тогда я и себе сделаю…

Игорь поставил перед ней кружку с кофе, разложил курицу и рис по тарелкам. Порезал хлеба и поставил на стол фрукты.

— Ну, ладно, подумаешь, маг… А я спирит… Наверное, больше, чем спирит. Я слышу голос, он мне книги диктует. Я его зову Дух Изгнанья… Его никто не слышит, кроме меня. Ну, как тебе моя тайна?

Любка внезапно посмотрела на Игоря с интересом.

— Тогда мы оба со странностями, — констатировала она со вздохом.

Любка не пила, поэтому пьянела сразу, с первой выпитой рюмки. После второго бокала красного вина они оказались рядом. После третей целовались, вспоминая молодость и тот поезд, который свел их вместе. И, наконец, Игорь легко поднял ее и отнес в спальню,

Любка не сопротивлялась. Она уже и забыла, что так тоже бывает. Не стыдно, не больно, не грязно, не пошло. Как герой-любовник, Игорь нежно целовал ее, не выпуская из объятий. Его хватило ровно на три дня и три ночи. А потом он забылся глубоким беспробудным сном, как добрый молодец после битвы. К хорошему быстро привыкаешь — Любке понравилось чувствовать Игоря рядом.

— Ты не помнишь, я куда рукопись сунул? Может, в магазине оставил? — наконец, проснулся он.

— Я отнесла ее в редакцию.

— Зачем? — удивился он.

— Чтобы прочитали.

— Я уже давал, бесполезно…

— Я колдонула, — призналась Любка. — Прочитает. Понравится, не понравится, это уже другой вопрос. Насилие требует жертвы, я к ней не готова.

— Не стоило, — махнул Игорь. — Даже если ее напечатают, кто ее будет здесь читать? У редакции один магазин.

Он снова пах, как тогда, шоколадом. Любка уткнулась его плечо, не отпуская.

— Они филиал, главный редактор и издатель в Москве. Бываю здесь иногда, я его расспросила, он мне все выложил!

— Мне, наверное, пора идти, — невесело проговорил Игорь, отодвигая ее. — Все хорошее когда-нибудь заканчивается.

— Тебя там кто-то ждет? — расстроилась Любка.

— Нет, но…

— Тогда зачем уходить?

— У меня долги… Большие… Я кредит взял и не заплатил.

— Можно твою комнату продать… Не хватит?

Игорь думал минуты три, потом возбужденно прошел по комнате.

— Хватит… Еще останется. У меня есть связи, опыт, я могу начать свое дело. Уверен, я смогу переманить заказчиков. Ты потерпишь меня какое-то время? — обернулся он к ней.

— Ну, если у тебя достанет сил вершить подвиги… — она с усмешкой похлопала по постели.

Огромная любовь свалилась на Любку, как снег на голову. С обеда она начинала ждать, а когда Игорь приходил, пытливо заглядывая в глаза, первым делом бросалась ему на шее. И только потом накормить. Иначе могла не успеть. Пока она искала новое заклятие, Игорь сидел за компьютером, положив перед собой планшетку, и о чем-то разговаривал с нею, или тихо хохотал, или быстро стучал по клавиатуре, набирая новый текст. Любке было даже странно, как можно так умно беседовать с изношенной картонкой с нарисованным кругом. Но игла у Игоря летала. Духи к нему слетались толпами, легкие и пушистые, и какие-то то светлые, а то огненно-плазменные или мрачные, как Голлем. Иногда она даже видела, что они ему рисуют. Именно рисуют, причудливо изгибаясь и образуя удивительно красивые пейзажи и лица, словно кто-то манипулировал ими, используя, как пластилин.

— Уйди! — просил Игорь, чмокая ее в щеку и мягко поглаживая руку, когда она присаживалась рядом. — Ты мне мешаешь. Я скоро буду. При тебе информация не идет, я отвлекаюсь.

— А с кем ты разговариваешь? — как-то раз спросила Любка, озадачено почесав затылок. — Духи какие-то… другие… воздушные… эфирные и эфемерные…

— С Богом, — ответил Игорь на полном серьезе, поворачиваясь к ней и обнимая. — Знаешь, он не только в книгах переставляет события и героев с места на место… Но и в жизни. Мы с тобой встретились, расстались, потом снова встретились… Я был, меня не было, я снова есть… Кто бы еще мог это сделать? Случайность? Я не верю в такую случайность. Заметь, мы проходим мимо миллиона людей и не замечаем их, и вдруг, как вспышка… Мне иногда кажется, что вся моя прошлая жизнь дурной сон. Я тебя так люблю, словно парю в невесомости. И иногда мне страшно, что я проснусь, и не окажется ни тебя, ни здоровья, ни денег… Кстати, у нас появились средства съездить в шикарный отпуск.

— А на дом в пригороде не хватит? — поинтересовалась Любка, расплываясь в улыбке. — Мне пора начать работать с пространством, а в городе опасно.

— Пока нет, — с сожалением шмыгнул он носом. — Тогда нам лучше отложить. Но я люблю путешествовать, для образности полезно. Мы могли бы взять видеокамеру и фотоаппарат. У меня есть пара недель. Отдых нам обоим нужен, там и потренируешься.

— Согласна, — кивнула Любка. — Послушай-ка… А почему бы нам не навестить мою малую родину? Могилу у матери поправить, у брата, у дяди и бабушки… У Николы там огород, они часто туда приезжают. Он свой дом продал, а матери пока оставил. Много за него не дадут, старенький уже.

— Заметано, — кивнул Игорь.

— Разве есть что-то важнее моего члена? — обиделся Игорь.

— Есть, — озабочено ответила Любка. — Огромный мир, который на грани вымирания.

Она уже неделю колесила по окрестностям, пытаясь найти то место, которое видела в видениях. Теперь она передвигалась легко. Сканирование местности не приносило результата. Не было ни одной зацепки, кроме нескольких частных домов, уведенных с небольшой возвышенности, в километрах пяти. Был поздний вечер — почти ночь, рассмотреть что-то еще в видениях не получалось. Началось это сразу после разговора с Игорем об отпуске. Вдруг заболел живот. Точно так, как в первый раз, когда носитель матричной памяти вышел на связь. Любка ждала, но ничего не произошло, разве что боль усилилась. Бьют его, или режут по кускам? И страх… Он выходил из живота, как призрак, безмолвный и пустой, заключая ее в себе и не доставая сознания. Если этот… как его… Илорин смог почувствовать ее боль, значит, и она должна хоть что-то уловить… И перестала приходить информация из того мира, теперь там была тьма, которую порвать не получалось.

Наверное, в ее сознание что-то шевельнулось и сдвинулось. Она не жалела ни о чем. Пережила Ад и попала в Рай — в сердце ее царила весна. Не было ни одной мысли расстаться с Игорем. И все же… Гордый маг Оливарн и его брат Илорин сыпали соль на рану, которая не заживала. Любка пыталась представить, как это, когда люди тают, превращаясь в тень, в духа — и уходят в небытие. И не могла не чувствовать сожаление о тех, кого не знала, и кто не существовал в природе. Их не было, но они были. Плохие, хорошие, озабоченные, беспечные, озлобленные или добрые… Она не имела права их судить…