Кирилл Клеванский - Большое приключение. Пепел

Судьба, в который раз показав свой дикий и необузданный норов, отвернулась от Лиона и тот пал. А его королевство…

Что-то прозвенело, щедро разливая по замерзшим стенам гулкое эхо. Овеянные дыханием мрака и пляшущих теней, они отражали звон, преображая его и углубляя, придавая новое, тяготящее слух звучание.

— Тихо! — шикнула Мери выкидывая в воздух зажатый кулак.

«Пни» вздрогнули и остановились. Мервин поднял щит в безумной попытке защититься «ошметком» металла от полу-надуманного страха.

— Корона Лиона покатилась, — попытался пошутить Лари, но вышло не очень.

— Это же не столица Старого Королевства, — отмахнулся Мервин, через чур сильно подкованный в исторических вопросах. — Просто магический орден.

— Магический орден, в котором Лиона и убили, — шепотом добавил Эш, прижимая к себе посох.

— Не достоверно, — развел руками рыцарь. — Знатоков много и у каждого свое мнение. Некоторые вообще утверждают, что Лион лежит себе спокойно в Кургане Королей.

— В Кургане Королей ты не найдешь даже дохлой мыши, — к спору подключилась и Мери. Видимо так было проще — говорить, а не слушать гнетущую, таинственную тишину и вздрагивать от каждого шороха и слишком громкого вздоха. — Еще первые королевские терниты, почти шесть тысяч лет на лет назад все вычистили.

— Спорь не спорь, а могилу никто в глаза не видел, — подытожил защитник отряда.

— Король Лион, — чуть мечтательно протянула Алиса. — Почти как Король Эголей.

И эту историю помнил Эш. В ней прекрасного короля предал лучший друг и любимая жена. Причем предавали они его в одной постели.

— Только последнего не предавали, — хмыкнул Тулепс.

— Это как посмотреть, — возразил все тот же Мочалка. — Имена Гунивер и Ланалей тебе ни о чем не говорят?

— Ох уж эти заморочки южан, — покачал головой нордический лучник. — Все вы в собственность записываете. И меч у вас у героя именной, и конь бессмертный, и баба верная да послушная.

— Молчи презренный варвар! — засмеялся бородач.

— Сам ты варвар. Ну согрешила девка с рыцарем, и чего теперь? Яду они Королю не подсыпали, врагу тайны не выдавали. У нас на севере как — женщина свободный человек. Ложится с тем, кто ей люб, а кто не люб — тому от ворот в самый дальний поворот.

Эш, слушая привычный спор двух не самых глупых людей, постоянно озирался по сторонам. Лед, как и вода, не лучший сосед существу, носящему в груди Имя огня. Волшебство, греющее сердце юноши, то и дело поддавалось дыханию снежных гор и цветочник начал ощущать как леденеют пальцы. Изо рта вырвалось первое облачко пара.

— А как же брачная клятва? — вскинулась жрица, гневно сверля глазами Меткого.

— А что брачная клятва? Это у вас южан — клятвы. У нас, у северян, кто сильнее тот и достойнее. Эголей, конечно, как правитель вполне приятная личность, но с мечом некоторые и половчее управлялись.

— Логическая неувязка, дружище, — почти плотоядно улыбнулся Мервин. — Сам говоришь, что у вас девки с любым лягут, а теперь утверждаешь, что имеется право сильного.

— Во-первых не с каждым, — тут же набычился Меткий. — Не передергивай мои слова. А во-вторых все предельно логично. Если ты силен, отважен и не прослыл малодушным или жадным, то девушка на тебя глаз положит. А как положит тут и радуйся.

— Ага, знаем-знаем. Сегодня у неё один фаворит, завтра другой. На каждого сильного всегда найдется сильнейший.

— Ты все слишком упрощаешь, — скривился Тулепс, будто только что залпом осушил кружку кислого пива. — Это я так — схематично говорю, а ты к словам цепляешься. Я к чему веду — женщина она не корова и не овца, — в присутствии двух дам никто не решился отпускать по этому поводу даже плоского намека, не то что полноценную шутку. — И не может быть в личной собственности.

— Этого я не отрицаю, — немного подумав, кивнул Мочалка. — Но измена есть измена и синоним ей — предательство. А как говорит один хорошо известный всем персонаж — «Самые темные уголки бездны будут ждать предателей и клятв-отступников».

— Может ты и прав, — вздохнул лучник. — А может и нет.

Мери, сперва поддержавшая спор, теперь поглядывала на отряд не самым теплым взглядом. Диспут на историческую тему, пусть и под «легендарным» соусом еще как никак, но вписывался в обстановку. Но вот диалог «о бабах», пусть и в весьма завуалированной форме, Березка явно не поддерживала. Они же с Алисой себе не позволяют подобных фривольных разговор на весьма скользкие темы.

— «Но проснется однажды спящий Король и поднимет тех, кто вместе с ним в далекий путь, смерти презрев, верно пошел. Преданных и обманутых восстанет предвечный легион. Костяная корона вопьется клыками в мертвую плоть и маршем Пробужденные пройдут по земле. Не плачь Ирмарил, успокой Миристаль, ибо после начала всегда ожидаем конец».

Эш закончил читать строки старой трактирной баллады, и в исполинском коридоре вновь повисла тишина. Каждый, и даже северянин Тулепс, знал финал легенды. Когда распалось Старое Королевство, породив тринадцать новых, Лион заснул вечным сном, рухнув в ласковые объятья смерти. Но однажды, как гласит полузабытое пророчество, Король-Маг проснется. Его жилы наполнятся черной кровью, глаза покроются ледяной коркой, некогда рыжие, будто огненные волосы станут темнее бездны и земля задрожит под его поступью.

Зло всегда живет рядом, поджидая удачного моменты чтобы ударить и затаится. Но великое зло… нет, оно рождается только из великого добра. Тот, кого когда-то звали «Король-Звезда», и чье имя давали собственным первенцам станет ужасом безымянной планеты. Первым и единственным всадником апокалипсиса.

Мерно выстукивал резной посох о ледяной пол древних залов. Некогда здесь, среди высоких колонн, оформленных в виде исполинских фигур великих волшебников, друидов, некромантов, ведунов и магов прошлого; среди баллюстрад, открывающих вид на край мира; среди огромных залов, готовых вместить в себя десятки Мистритских балов; среди всего этого великолепия жили магики прошлого. Они творили волшбу громоздкую и неповоротливую, такую, от которой современный магик скривился бы словно от зубовной боли, но все же та магия была прекрасна.

Орден Грэвен'Дора посвящал себя не сражениям, а наукам, искусству и истории. На стенах, пусть и пошедших трещинами и скрытых в тенях и сейчас можно было заметить запечатленные сцены прошлого. Где-то полководец вел в бой армии, бесстрашно смотря в янтарные драконье глаза. В иных местах закутанная в балахон фигура, вздымая над головой волшебный меч и сферу вызывает дождь, спеша освежить сухие пахоты.