Олег Верещагин - Горячий след

…В общем, в полутьме на стремительно (хотя и не полностью) пустеющем пляже остались Артур с Сашей, Макс, кидающий камешки в воду, сидящий на освободившемся лежаке Димка — и сам весьма растерянный Олег.

— Вот так, — сказал Макс, поднимаясь. — У нас в школе плакат висит… В лифт с незнакомыми не заходить. Хочешь мусор вынести — погляди в глазок. К соседям в квартиру даже не стучись. Ни с кем не общайся. Заранее считай, что все чужие люди — твои враги и хотят причинить тебе вред. Так и написано. Белым по красному… — он неприятно усмехнулся.

218.

— Ты это о чём? — удивился Артур, обнимавший Сашу за талию.

— О чём? — Макс снова усмехнулся. — Не хочу я в глазок смотреть. И в лифт бояться заходить не хочу. Я хочу, чтобы всякая шваль боялась в лифт заходить. Чтобы даже дышать боялась. А мы — чтобы ничего не боялись. Это будет правильно. Всё остальное — неправильно, понимаете?

— Сделай так, — предложила Саша. Без насмешки. Да Макс и не обиделся. Ответил:

— Сделаю. По крайней мере — буду пытаться сделать так. У них же, — и он кивнул на огни города за спинами, — получилось…

Они ещё помолчали. Потом Олег сказал:

— Ну что? Мы-то куда пойдём?

— Ты что-то про кино говорил? — вспомнил Артур и начал одеваться. — Пошли?.. О, газетка… Меч заверну.

— Пошли, — охотно согласился Олег.

— Я тут поброжу, — сказал Макс. — В полдень завтра — на этом месте?

— Держи, — Олег сунул ему деньги. — До встречи… Дим, ты идёшь?

— Я? — он изумлённо посмотрел на всех. И выпалил: — А вам не противно?

На миг наступила неловкая тишина. Потом Саша, шагнув к глядящему на старших мальчишке, сказала:

— Я пила твою воду. Твою, Дим.

Димка опустил глаза. Посопел. И сказал тихо:

— Не… Вы только не обижайтесь, но я тут посижу. Ладно?

— Держи, — Олег передал купюру и ему.

* * *

Когда они вышли из кино, было около полуночи. Но жизнь на прибрежных бульварах не думала затихать. Она была весёлой, шумной, но не истеричной, какой часто бывает ночная жизнь курортов в мире Олега. Где-то неподалёку вздыхал духовой оркестр.

— В городском саду играет духовой оркестр… — негромко пропела Саша, шедшая между двумя парнями, нёсшими замаскированные газетами клинки. — Мальчишки, пошли туда, а?

Они молча свернули на аллею, освещённую одинарными фонарями на высоких стояках. По ней в направлении музыки неспешно шли пары и одиночки, в том числе — молодёжь.

Олега тоже заинтересовал оркестр, да и музыка была красивой, похожей на морской прибой — но он, в отличие от остальных, вообще ничего не ел, даже мороженого или хлеба. Поэтому, увидев у входа на танцплощадь с оркестром в середине большое открытое кафе, он недвусмысленно заявил:

— Жрать. Не могу больше.

Они подошли к столику, освободившемуся, как по заказу, и опустились в удобные плетёные креслица. Мгновенно подлетела официантка — молоденькая девчонка.

— Приветствую вас в нашем славном городе и в кафе "Снежинка", — отрапортовала она. Но улыбалась искренне, и Олег спросил:

— А почему "Снежинка"?

— А вот… — она повела рукой, и Олег сообразил, что площадка кафе действительно сверху будет похожа на многолучевую снежинку. — Итак — заказ? Мороженое, фрукты?

— Ужин, — сказал Олег. — Нескромный, глобальный, ужасающий размерами и последствиями для желудка и сна ужин на троих.

— Понятно, — девчонка деловито чиркала тонкой палочкой по закреплённому на

219.

запястье экранчику. — Что будете пить?

— Шартрез у вас есть?

— Есть, — невозмутимо ответила девчонка, с интересом взглянув на Олега. — Вишнёвый со льдом вас устроит?

— Вполне… — кивнул Олег слегка ошалело.

— Три минуты, — и девчонка исчезла.

— Неужели принесёт шартрез? — шепнул Артур. Олег пожал плечами:

— Не знаю, но такая — может.

Прошло действительно три минуты — и рядом со столом возник поднос на колёсиках. Та же девчонка сгрузила с него солянку, шашлыки, блины, мисочку с соусом, тарелку с хлебом — всё в тройном количестве — и три высоченных бокала с чем-то тёмно-вишнёвым.

— Ваш шартрез, — она сделала книксен. Олег, приподняв бровь, достал деньги, расплатился. Приложил сверху рублёвую бумажку, но девчонка засмеялась:

— У нас не берут чаевых, спасибо. Приятного аппетита и пребывания в Севастополе!

Артур между тем сунул нос в бокал и засмеялся:

— Вишнёвый сок со льдом.

Духовой оркестр тем временем заиграл вальс. Саша быстро посмотрела на Артура:

— Умеешь?

— Сударыня, я русский кадет, — укоризненно качнул головой Артур, вставая. — Поедим потом, ничего, не остынет.

И они пошли танцевать — рука об руку, в белых френчах, бриджах и сапогах. Ничего, никто не косился — наверное, думали, что они из какого-нибудь конного клуба. Конечно, тут есть конные клубы. Как не быть. Бесплатные…

Вальс плыл, а с ним плыли пары. Не только среднего возраста, не только пожилые — почти ровесники Олега, Артура и Саши.

Олег принялся за еду. Всё было очень вкусно, и не потому, что он долго не ел нормально. Просто — вкусно. Запив ужин "шатрезом" (он усмехнулся), Олег подозвал официантку и сказал ей, протягивая половину оставшихся денег:

— Когда закончится танец — передайте, пожалуйста, это моим друзьям. И скажите, что встретимся утром. Где собирались.

— Хорошо, — девушка кивнула. И, помедлив, спросила: — У тебя что-то случилось?

— Почему? — искренне удивился Олег.

— Так… — она пожала плечами. — Мне показалось.

— Случилось, — признался Олег. — Но только хорошее. Спасибо.

— За что? — девушка улыбнулась.

— За всё, — Олег поднялся. — Мне пора.

* * *

Он боялся, что замёрзнет под утро. Но вместе с рассветом пришёл туман, и Олега разбудил не холод, а влажные прикосновения к лицу.

Он сел на садовой скамейке. Было тихо. Птицы спали. Мир спал. Потом за туманом протяжно пропел гудок — и он вспомнил, кто он, где, он, что с ним.

Хотя Олег проспал всего около двух часов, он чувствовал себя отдохнувшим. Вот только одежда намокла. Можно было бы пойти ночевать в какую-нибудь небольшую гостиничку (он видел несколько прямо в этом парке). Он и собирался. Но потом присел на скамейку, прикрыл глаза — и…

Парк казался заколдованным. Мальчишка поднялся, попил из фаонтанчика, умылся, прополоскал рот. И неспешно пошёл по аллейке, покачивая свёртком.

До полудня оставалось ещё много времени. И потом…

220.

Они не придут.

Ну, кто-то придёт, конечно. Но кто-то и останется. Останется в добром, уютном мире, где не нужно смотреть в глазок, прежде чем выйти на лестницу.