Гай Кей - Дорога в Сарантий

И это все. Учтивость, краткость, приказ удалиться. Криспин все еще пытался осознать тот факт, что поразительно роскошное жемчужное ожерелье, которое он видел на Стилиане Далейне, — то, к которому привлек нежелательное внимание, — только что подарено императрице. Его цену невозможно было даже вообразить. Но у него возникла уверенность — полная уверенность, — что если бы он не сказал того, что сказал ранее, этого не произошло бы.

— Благодарю тебя, милостивая госпожа. Я поспешу передать твои добрые слова. Если бы я знал, что помешаю…

— Брось, Пертений. Она знала, что ты помешаешь, и ты тоже. Вы оба слышали в тронном зале, как я пригласила родианина.

Гость замолчал, опустив глаза в пол. Он сглотнул от смущения. Криспин осознал, что ему до странности приятно видеть, как Аликсана Сарантийская приводит в смущение кого-то другого.

— Я думал… госпожа. Она думала, что вы…

— Пертений, бедняга. Лучше тебе отправиться с Леонтом на поле боя и писать о кавалерийских атаках. Иди спать. Скажи Стилиане, что я с радостью приняла ее подарок, и что родианин действительно все еще у меня, как ей и хотелось, и что он видел, как она преподнесла подарок, превосходящий тот, который он ей сделал. Ты можешь также передать ей, — прибавила императрица, — что мои волосы по-прежнему доходят до поясницы в распущенном виде. — Она медленно повернулась, словно для того, чтобы секретарь в этом убедился, и подошла к столу, на котором стояла бутылка с вином. Она взяла чашу, которую поставил на стол Валерий.

Кризомалло открыла дверь. За секунду до того, как человек по имени Пертений — где он слышал сегодня это имя? — повернулся к выходу, Криспин заметил, как что-то сверкнуло в его глазах и быстро исчезло. Он повторил тройной поклон и удалился.

Аликсана не обернулась, пока не закрылась дверь.

— Да наградит тебя Джад катарактой и лысиной, — в ярости произнесла она своим низким, совершенно великолепным голосом.

Император Сарантия, вернувшийся в комнату и встреченный этими словами своей жены, засмеялся от восторга.

— Я уже лысею, — ответил он. — Ты зря истратила проклятие. А если у меня появится катаракта, тебе придется отдать меня для лечения лекарям или водить по жизни, шепча все время на ухо.

Выражение лица Аликсаны, которую Криспин видел в профиль, на мгновение привлекло его внимание. Он был совершенно уверен, что это было нечаянное выражение, нечто пугающе интимное. Сердце его сжалось, прошлое зацепилось за настоящее.

— Как было мудро с твоей стороны, дорогой, предвидеть это, — тихо сказала Аликсана.

Валерий пожал плечами.

— Не особенно. Наш родианин пристыдил ее своим щедрым подарком после того, как привлек всеобщее внимание к ее самонадеянному поступку. Ей не следовало надевать драгоценности, превосходящие украшения императрицы, и она это понимала.

— Конечно, понимала. Но кто бы сказал об этом, в такой компании?

Оба повернулись, словно по команде, и посмотрели на Криспина. На этот раз оба улыбались. Криспин прочистил горло.

— Невежественный мозаичник из Варены, который сейчас хотел бы узнать, не суждено ли ему умереть за свои прегрешения.

— О, конечно, ты умрешь. Когда-нибудь, — ответила Аликсана, продолжая улыбаться. — Мы все умрем. Тем не менее, спасибо. Я обязана тебе этим неожиданным подарком, и я безмерно восхищаюсь этой жемчужиной. Слабость. Кризомалло?

Служанка, сама улыбаясь от удовольствия, подошла к ней со шкатулкой. Она снова достала ожерелье, расстегнула застежку и зашла за спину императрицы.

— Пока подожди, — сказал Валерий, прикасаясь к плечу женщины. — Я бы хотел, чтобы Гезий приказал его осмотреть перед тем, как ты его наденешь.

Императрица казалась удивленной.

— Что? Правда? Петр, ты думаешь?..

— По правде сказать, не думаю. Но пусть его осмотрят. Мелочь.

— Едва ли яд можно назвать мелочью, дорогой.

Криспин увидел, как Кризомалло заморгала и поспешно положила ожерелье в шкатулку. Потом нервно вытерла пальцы о ткань своей одежды. Императрица казалась больше заинтригованной и совсем не выглядела испуганной — насколько он мог судить.

— Мы живем среди подобных вещей, — тихо произнесла Аликсана Сарантийская. — Не беспокойся, родианин. Что касается твоей собственной безопасности… ты поставил в неловкое положение много людей сегодня вечером. Я думаю, что охранник ему не помешает, Петр?

Произнося эти слова, она повернулась к императору. Валерий просто сказал:

— Охрана уже на месте. Я поговорил с Гезием перед тем, как пришел сюда.

Криспин вздохнул. Время убыстряло свое движение рядом с этими двоими людьми, как он начинал понимать.

— Я бы чувствовал себя… неловко, если бы за мной повсюду следовал охранник. Если мне позволено сделать предложение…

Император наклонил голову. Криспин сказал:

— Я упоминал о воине, который привез меня сюда. Его зовут…

— …Карулл, из Четвертого саврадийского, приехал поговорить с Леонтом. Вероятно, насчет солдатского жалованья. Ты действительно о нем упоминал. Я назначил его и его людей твоими охранниками.

Криспин сглотнул. Император имел полное право не помнить о существовании, не говоря уже об имени офицера, упомянутого всего один раз, мимоходом. Но об этом человеке говорили, что он ничего не забывает, никогда не спит и что он — подумать только! — беседует, советуется с духами полумира, со своими умершими предшественниками, когда бродит по коридорам дворцов по ночам.

— Благодарю тебя, мой повелитель, — сказал Криспин и поклонился. — Карулл мне стал почти другом. Его компания здесь, в Городе, мне очень пригодится. С ним мне будет спокойнее.

— Мне это на руку, конечно, — с легкой улыбкой заметил Император. — Я хочу, чтобы твое внимание было отдано работе. Ты хочешь посмотреть новое святилище?

— Мне не терпится его увидеть, мой повелитель. В первое же утро, когда мне будет позволено…

— Зачем ждать? Мы пойдем сейчас.

Уже давно миновала полночь. Даже празднование Дайкании уже должно было завершиться. Пекари у своих печей, Неспящие на своей вахте, метельщики, городские стражники, проститутки обоего пола и их клиенты — вот кто еще не лег и не вернулся домой. Но это был император, который никогда не спит. Так гласили легенды.

— Мне следовало этого ожидать, — сказала Аликсана возмущенным тоном. — Я привожу умного человека в свои комнаты, чтобы заполучить все… доступное ему умение, а ты его уводишь. — Она фыркнула. — Найду убежище в ванной и в постели, мой господин.

Валерий внезапно улыбнулся и снова стал похож на мальчишку.