Дина Полоскова - Квест для демиурга (СИ)

На это Ае нечего было возразить.

— И, если твое любопытство удовлетворено, больше медлить нельзя. Пространство раскололось и очень скоро черные жрицы дотянутся сюда. Тебе надлежит открыться и я проложу портал к Священной Роще. Запомни: покинув этот круг, твое сознание окажется открытым для черных жриц — слишком мощные якоря они оставили в нем, пока ты жила рядом. Что могла — я сняла сейчас, в течение этой беседы, но этого недостаточно. Тебе предстоит серьезная борьба, борьба с самой собой, но победив в ней — ты навсегда избавишься от власти черных жриц и сможешь продолжать путь.

— Мне будет больно?

— Да, — не стала скрывать Миила, — И больно тоже. Главное — не запаниковать, когда увидишь, как посредством отнятой у тебя Силы Дикая Охота врывается в наш мир. Не верь ничему, что будут говорить в твоем сознании голоса жриц. А в том, что ты их услышишь, я не сомневаюсь. Главное для тебя — выдержать эту ночь. Пережить ее.

— Я готова, — просто сказала Ая, понимая, что нет смысла больше тянуть. Чем раньше она приступит к прохождению своего испытания, тем быстрее оно закончится.

— Выпей это, — протянула ей флягу Миила.

Было немного странно пить из фляги, предлагаемой вампиром, но Ае было не до рассуждений, и она послушно сделала несколько глотков, стараясь не думать, что она пьет. Сладко–приторное послевкусие успокоило ее попытавшиеся взбунтоваться нервы.

— Это поможет немного приглушить боль. Не прощаемся, Ая! — чернокожая вампирелла взмахнула рукой, и в следующий момент Ая обнаружила себя стоящей на опушке векового леса. Девушка стояла, облокотившись на ствол и чувствуя слабое головокружение, которое бывало с ней всегда, когда она проходила через портал.

В следующий момент вспышка боли пронзила ее насквозь, и по всему телу прошла судорога, из‑за чего Ае пришлось обеими руками схватиться за ствол дерева, чтобы не упасть.

Глава 37

— Ая… Ая… А–я-я–я-я–я… Каждый звук отдавался тяжелым ударом в ее висках, она старалась не закрывать глаза, потому что едва прикрыв их, видела на кроваво–багряном фоне лица черных жриц, с леррой Аидой посередине, тянущих к ней руки.

— Иди сюда, Ая… Тебе не скрыться…

— Ты наша…

— Наша…

— Наша…

— Наша…

Ая сделала усилие над собой, отчаянно помотав головой из стороны в сторону. Помогло, но всего лишь на пару мгновений.

— Убей.

— Убей.

— Убей… — раздавалось змеиное шипение, соперемежаемое вспышками боли, взрывающимися в голове, и все силы полуэльфийки в этот момент были направлены на то, чтобы противостоять этому вмешательству.

— Ты же хочешь этого, Ая… Ты рождена, чтобы убивать.

Неожиданный привкус чего‑то соленого во рту вдруг вызвал вспышку ярости, поднимающуюся откуда‑то из глубины души, и Ая приложила очередное усилие, подавляя эту ярость, что отозвалось в ее груди очередным приступом боли.

'Я просто прикусила язык. Просто прикусила язык. Черные жрицы здесь ни при чем. Они не могут управлять моим телом на расстоянии'. И, как бы в противовес ее словам очередная волна боли прошлась судорогой по всему телу, заставив скрючиться пальцы на руках, которые в бессилии царапали дуб, в то время, как ее ставшее внезапно непослушным, тело сползало по его стволу.

Дождавшись небольшого затишья, девушка постаралась сесть.

'Только не терять сознания. Им только этого и надо. Упаду — и я пропала. Я клянусь перед всеми светлыми богами и богинями, что этой ночью не прольется ни капли крови кентавра!' Как будто ответом этой ее клятве окружающий мир взорвался мощным рокотом воинственного рева, и в этом восклицании так мало было человеческого, что Ая поняла, что армия кентавров совсем рядом, стоит наизготовку, готовая к вмешательству черных богов в русло жизни ее родного мира.

Тут же она опять ощутила приступ неконтролируемой ярости, и к своему изумлению увидела, как лопается кожа в центре ее ладоней, взрываясь крохотными фонтанами крови, из которых тянулись магические кровавые лучи, лучи, несущие смерть всему живому.

Ая опять постаралась заглушить подступающую волну ненависти и она сменилась волной паники и боли. Что будет, если вся кровь ее сейчас вытечет на землю? Она никогда больше не увидит отца, братьев и даже Агарны, никогда не спустится на дно океана и не почувствует запаха цветущей сирени на своем острове. Ее острове. Он так и назывался — Сиреневый Остров. Чтобы вдохнуть запах сирени, необходимо выжить. А остановить свою кровь можно только одним — убить. Убить кентавров.

Девушка вновь помотала головой из стороны в сторону, как бы отряхиваясь от непрошеных мыслей. Это не ее мысли. Не ее чувства. Это стираются ментальные блоки в ее сознании, поставленные ей в черном храме. Она не умрет. Она выдержит все, что угодно, для того, чтобы продолжить свой путь.

— Ты рождена, чтобы убивать.

— Рождена.

— Чтобы.

— Убивать.

— Убивать.

— Убивать.

— Убивать.

— Убивать.

— Не–е-ет! — закричала Ая в ответ этим голосам в своем сознании, — Я рождена, чтобы жить. Жить!

Ей дорого обошелся этот импульсивный порыв, но и принес некоторое облегчение — голоса утихли, и в глазах немного посветлело. Подтянувшись на руках, Ая поднялась на ноги, держась за дерево.

Она не знала, сколько времени она провела, прислонившись спиной к мощным корням, в попытках отбиться от навязчивых, шипящих голосов черных жриц, болью впивавшихся в ее сознание. Сейчас ее внимание больше привлекало не просто потемневшее, а почерневшее небо. Ая вглядывалась в него, прислушиваясь одновременно к рокоту рева кентавров, которые, как она понимала, расположились не так далеко от этой опушки, на которой она стояла сейчас. Тьма вокруг продолжала сгущаться, и девушка почувствовала, как стремительно, ураганным порывом, ее тело начинает покидать Сила.

— Нет, — прошептала она сквозь зубы, — Начинается… Нет, только не это. Приложив нечеловеческие усилия к тому, чтобы не давать своей же собственной Силе покидать ее, Ая к своему разочарованию обнаружила, что не в силах противиться сама себе. Поток энергии стремительно проносился через ее тело, и был он настолько мощным и неудержимым, что прежние практики в храме не шли с этим ни в какое сравнение.

Осознав, что сопротивление бесполезно и каждая подобная попытка сопровождается только еще более невыносимыми вспышками боли, Ая расслабилась.

Наверно, черные жрицы поняли, что им не совладать с ее волей. И она и шагу не сделает, для того, чтобы приблизиться к армии кентавров. Что ж, Ая была собой довольна, хотя и чувствовала полнейшее опустошение, повлекшее за собой просто нечеловеческую усталость. Она с трудом оставалась держаться на ногах, судорожно цепляясь за дерево, и напряженно вглядываясь в небо, взрывающееся грохотом, заглушающим рев армии защитников ее мира. Ая с некоторой обреченностью поняла, что сейчас произойдет и ничего не могла с этим поделать — только смотреть, не отрываясь, на ставшие совершенно черными, небеса.