Вольфганг Хольбайн - Возвращение колдуна

Я кивнул.

— Амстердам. А что там?

Говард, казалось, даже не услышал моего вопроса, поэтому после небольшой паузы я продолжил:

— Ты все еще хочешь в Париж?

Говард кивнул.

— Я должен, Роберт. Сейчас самый подходящий момент. Они не сдадутся.

Я не протестовал. Девре мертв. Но если то, что мне рассказал Говард, было правдой — даже хотя бы частично, — они могли послать сотни таких Девре, чтобы уничтожить его. Нет, ему действительно нужно было в Париж. Именно сейчас.

Однако я не собирался сопровождать Говарда. Может быть, только небольшую часть пути, на корабле, который доставит нас на материк, но после этого наши пути разойдутся.

Говарду нужно ехать в Париж, чтобы предстать перед людьми, которые преследуют его, натравляя своих чудовищ. И если, конечно, будет возможность, я обязательно попытаюсь помочь ему в этой неравной борьбе.

Но перед этим мне нужно было попасть в другой город, чтобы отыскать место, о котором я ничего не знал и даже не был уверен, существует ли оно вообще. А что меня там ожидало, я и предположить не мог.

Я отправлялся на одну из улиц в Амстердаме.

Книга шестая

— Мне жаль, господин, но я не могу подсказать вам, где можно найти улицу Ван Денгстерштраат. Поймите, Амстердам очень большой.

Портье выдал мне дежурную улыбку, извинился и протянул через стойку листок бумаги, на котором я написал адрес. После этого он провел рукой по черным, блестящим от геля волосам и занялся своими делами.

Расстроенный, я вновь сложил записку пополам и отвернулся, испытывая смешанное чувство разочарования и постепенно нарастающего гнева. Несмотря на ранний час, в просторном холле гостиницы, обставленной с расточительной роскошью, было достаточно оживленно и портье уже встречал нового постояльца. Он говорил очень быстро, на непонятном голландском или бельгийском языке, но для меня это не имело никакого значения, поскольку я не понимал ни того, ни другого.

В такой же степени я не понимал этот город, вернее людей, которые жили в нем. После всего, что мне пришлось услышать об Амстердаме раньше и во время поездки сюда, я ожидал увидеть современный город, где жизнь бьет ключом и где меня ожидают встречи с приятными людьми.

Что касается города, то мои впечатления превзошли все ожидания. А вот относительно людей, ситуация складывалась довольна странная. Первый день после приезда я провел вместе с Говардом, обсуждая наши дальнейшие действия. Всю ночь напролет мы проговорили с ним, не заметив, как опустошили четыре бутылки джина. Последующие два дня я только тем и занимался, что искал улицу Ван Денгстерштраат.

К сожалению, мои поиски были безуспешны. На главном вокзале я приобрел карту города, но улица, которую назвал умирающий тамплиер, на ней обозначена не была. В принципе, это не очень удивило меня, поскольку за последние годы Амстердам рос так быстро, что за его ростом не успевали ни картографы, ни издательства.

После этого я решил, что искать нужную мне улицу следует иначе, так как обычный способ, который я использовал, не увенчался успехом. Несмотря на то что я справлялся о Ван Денгстерштраат не только у извозчика и портье, который был на другой смене, но и в полиции, ратуше и даже в одном транспортно-экспедиционном агентстве, все мои усилия оказались напрасными. Самое любопытное было в том, как люди отвечали на мой вопрос. Поначалу, вконец разочаровавшись, я решил, что этой улицы просто не существует. Но позже я понял, что мне, по всей видимости, не хотели говорить, где она. Я почувствовал, как мужчины и женщины, которых я спрашивал об этой загадочной улице, внутренне содрогались, услышав ее название. И мне не нужно было обладать колдовским даром, чтобы понять, что их ответы: «Я вас не понимаю» или «Я не знаю» — обыкновенная ложь.

Мне оставалось всего два дня, чтобы найти улицу Ван Денгстерштраат и выяснить, о чем хотел предупредить нас умирающий Девре. Затем мне нужно было ехать в Париж, чтобы успеть встретиться с Говардом.

Признаться, я до сих пор сознательно отказывался пустить в ход один из своих особенных талантов, чтобы добиться цели, но сейчас, когда ситуация сложилась не в мою пользу, мне просто не оставалось другого выбора. Нужно было во что бы то ни стало пробить стену молчания, на которую я все время натыкался.

Понимая, что времени осталось слишком мало, я решил форсировать события. Я быстро пересек холл и вышел из гостиницы, отказавшись от плотного голландского завтрака. Все равно еще не было и девяти часов утра, а в такое безбожно раннее время я не мог переносить ничего, кроме чашки кофе и бутерброда с мармеладом.

Я выбежал на улицу и дал знак кучеру. Карета тяжело остановилась, и человек на облучке повернулся ко мне.

— Куда я могу отвезти вас, господин? — вежливо осведомился он.

Я немного помедлил, затем изобразил на лице самое невинное выражение и деланно равнодушным тоном назвал улицу Ван Денгстерштраат, собравшись уже занять место в экипаже.

Но я не успел.

Кучер молниеносно нагнулся ко мне, что-то пробормотал на голландском языке и довольно грубо толкнул меня кнутовищем в грудь. Его щеки задрожали так сильно, что он едва мог говорить.

— Мне жаль, господин, — сказал он. — Но я не повезу вас туда!

— Почему же? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — Вы сделаете это, мой друг. Я в этом абсолютно уверен.

Обращаясь к нему, я начал воздействовать на его сознание. В то мгновение когда кучер посмотрел на меня, я перехватил его взгляд и приковал к своему, подавил его внутреннее сопротивление и заставил, используя силу внушения, слушаться моих приказов. Извозчик невольно замер, его нижняя челюсть отвисла, а мышцы лица стали вялыми и расслабленными. В одну секунду его взгляд приобрел бессмысленное выражение.

— Вы поняли меня? — спросил я.

Он кивнул, правда очень медленно, словно не мог согнуть шею, и я видел, что это небольшое движение стоило ему бесконечных усилий.

— Вы отвезете меня на Ван Денгстерштраат, не так ли?

— Я отвезу… вас на Ван Денгстерштраат, — ответил мужчина, и от меня не ускользнуло, что в его глазах появился всепоглощающий ужас.

Это был настолько глубокий страх, какого я еще не видел ни у одного человека. Я, признаться, и сам едва не утратил самообладание. Этот страх не имел никакого отношения к моей персоне, как я вначале подумал. Несмотря на всю силу внушения, которая сковывала его сознание, одно лишь упоминание об этой улице вызвало в нем панический ужас.

Испугавшись, я прервал внутреннюю связь с ним, отошел на полшага от кареты и посмотрел на мужчину со смешанным чувством жалости и недоумения. Но я осознал, что он действительно не мог этого сделать, поскольку испытывал настоящий страх.