Раймонд Фейст - Ученик

— Как ты себя чувствуешь? — перебил Талли.

Арута сел. Тело его все болело. Карлайн положила сзади брата подушечки.

— Весь избит, но я выживу. Голова немного кружится.

Талли посмотрел на голову Аруты.

— Неудивительно. Ты противно ударился. У тебя еще несколько дней может иногда кружиться голова, но не думаю, что это серьезно.

Арута посмотрел на Мастера Мечей.

— Как долго?

— Патруль принес тебя ночью. Сейчас утро.

— Набег?

Фэннон печально покачал головой.

— Город разрушен. Нам удалось всех их убить, но в Крайди не осталось ни одного целого строения. Рыбацкая деревня на южном конце гавани не тронута, но все остальное пропало.

Карлайн суетилась вокруг Аруты, подтыкая одеяло и вбивая подушки.

— Тебе надо отдохнуть.

— Именно сейчас я голоден.

Она принесла чашу с горячим бульоном. Он сдался на бульон вместо нормальной пищи, но не позволил ей кормить его с ложечки.

— Расскажите мне, что случилось, — сказал он между глотками.

— Это были цурани, — расстроенно сказал Фэннон.

Рука Аруты остановилась на полпути ко рту.

— Цурани? Я думал, это были пираты с Закатных Островов.

— Сначала и мы так думали, но поговорив вот с капитаном Траском и с цуранийскими рабами, мы составили картину того, что случилось.

Талли перехватил у Фэннона и продолжил повествование.

— Как сказали рабы, эти люди были специально выбраны. Они называли это смертельным рейдом. Их выбрали, чтобы они вошли в город, уничтожили как можно больше, а потом умерли, не отступая. Они сожгли корабль как для того, чтобы он не достался нам, так и в знак своей решимости. Судя по тому, что они говорят, это считается большой честью.

Арута посмотрел на Амоса Траска.

— Как это им удалось захватить твой корабль, капитан?

— А, это грустная история, Ваше Высочество, — он немного наклонился влево, и Арута вспомнил о его ране.

— Как твой бок?

Траск ухмыльнулся, темные глаза повеселели.

— Кровавая рана, но не серьезная. Святой отец подлечил, так что бок почти как новый, Ваше Высочество.

Талли насмешливо фыркнул.

— Этот человек должен быть в постели. Он ранен серьезнее тебя. Он не хотел уходить, пока не убедится, что с тобой все в порядке.

— Бывало и хуже, — сказал Траск. — Однажды нам пришлось драться с квегской военной галерой… ну, это уже другая история. Вы спрашивали о моем корабле, — он подхромал поближе к койке Аруты. — Мы вышли из Паланка с грузом оружия и огненного масла. Учитывая здешнее положение, я рассчитывал найти хороший сбыт. Мы рискнули пройти через пролив в самом начале сезона, чтобы, как мы надеялись, обогнать другие корабли. Но нам пришлось заплатить за то, что мы прошли рано. С юга принесло чудовищный шторм, и он гонял нас неделю. Когда он закончился, мы направились к берегу. Я подумал, что у нас не будет проблем с определением нашего положения по берегу. Когда земля показалась в виду, никто ее не узнал. Так как никто из нас никогда не был к северу от Крайди, мы совершенно правильно решили, что нас забросило дальше, чем мы думали. Мы двигались вдоль берега днем и приставали к нему ночью, потому что я не стал бы рисковать на неизвестных мелях и рифах. На третью ночь с берега вплавь прибыли цурани, как стая дельфинов. Нырнули прямо под корабль и поднялись с обеих сторон. Как только я пришел в себя от потрясения, то на палубе вокруг меня уже толпилось полдюжины ублю… — прошу прощения ее высочества — их, цурани. Они взяли мой корабль всего за несколько минут, — его плечи немного опустились. — Это тяжело, потерять корабль, Ваше Высочество.

Он скорчился, и Талли встал и заставил Траска сесть на табурет рядом с Арутой. Траск продолжил историю.

— Мы не могли понять, что они говорили; их язык больше подходит для обезьян, чем для людей: я сам говорю на пяти культурных языках и с помощью жестов могу изъясняться еще на дюжине. Но, как я говорил, мы не могли понять их тарабарщину, но они сделали свои намерения ясными для нас.

Они тщательно изучали мои карты, — он поморщился, вспомнив об этом. — Я купил их легально у вышедшего в отставку капитана в Дурбине. В тех картах было пятьдесят лет опыта, отсюда, Крайди, до самых далеких восточных берегов Кешианской Конфедерации, и они разбрасывали их по моей каюте, пока не нашли те, что им были нужны. Среди них были моряки, потому что, как только они распознали карты, я узнал все их планы.

Будь я проклят, но мы пристали к берегу всего в нескольких милях к северу от мыса за вашим маяком. Если бы мы проплыли чуть дольше, мы благополучно прибыли бы в крайдийскую гавань два дня назад.

Арута и остальные молчали. Траск продолжил.

— Они прошли по моему грузовому трюму и принялись швырять за борт все что попало. Больше пяти сотен прекрасных квегских мечей — в воду. Копья, пики, луки, все — думаю для того, чтобы оно не попало в Крайди каким-то образом. Они не знали, что делать с квегским огненным маслом: чтобы вытащить бочки из трюма понадобилась бы портовая лебедка, так что они оставили их в покое. Но они убедились, что на борту не осталось оружия, которое не было бы в их руках. Потом несколько сухопутных крыс, одетых в это черное тряпье, поплыли на берег и пошли к маяку. Пока они шли, остальные молились, качаясь на коленях взад-вперед, кроме нескольких с луками, следивших за моей командой. Потом все внезапно, где-то через три часа после заката, начали пинать моих людей, показывая на гавань на карте. Мы подняли паруса и двинулись вдоль берега. Я думаю, они решили, что вы не ожидаете атаки с моря.

— Они решили верно, — сказал Фэннон. — Со времени их последнего набега мы сильно патрулируем леса, и они не могут появиться в дне марша от Крайди, так чтобы мы этого не узнали. А так они застали нас врасплох, — голос старого Мастера Мечей был уставшим и печальным. — Теперь город уничтожен, а двор замка наполнен перепуганными горожанами.

— Они отправили большую часть своих людей на берег, — тоже с горечью сказал Траск, — но оставили пару дюжин убить моих людей, на лице его была боль. — Они были тяжелой компанией, мои ребята, но в целом хорошие люди. Мы не знали, что происходит, пока первые из моих мальчиков не начали падать с перекладин в воду с цуранийскими стрелами в груди. Мы поняли, что они захотели, чтобы мы их выгнали. Мои ребята стали бороться, могу поручиться, но слишком поздно. Куски снастей и дубинки не сравнить с мечами и луками.

Траск тяжело вздохнул. На его лице отражалась боль, как от раны, так и от истории, которую он рассказывал.

— Тридцать пять человек. Портовые крысы, головорезы, и все поголовно убийцы, но это была моя_ команда. Я был единственным, кому позволено их убивать. Я проломил череп первому цурани, напавшему на меня, взял его меч и убил другого. Но третий выбил его у меня из рук и проткнул меня, — он издал резкий низкий лающий смешок. — Я сломал ему шею, потом на некоторое время потерял сознание. Они, должно быть, посчитали меня мертвым. Потом я понял, что огонь распространяется, и стал кричать. Потом я увидел Вас на сходнях.