Picaro - Ученик

Чтобы не выругаться, Гарольд прикусил нижнюю губу. Взяв себя в руки, мягко произнес:

– Вы правы, дорогой граф. И в душе мы скорбим вместе с вами. Но наш общий долг – подавить мятеж как можно быстрее. Деньги придется найти. Любой запрос мастера должен быть немедленно удовлетворен. Он будет работать на наше благо и ответит за каждый истраченный грош.

Молодой правитель убрал руку с плеча Фероцо. Тот осторожно повернул голову, отыскивая глазами Гарольда:

– Ваше императорское величество, разрешите сказать! Клянусь, что буду трудиться круглые сутки. Не знать ни отдыха, ни сна, лишь бы исполнить порученное мне дело. Но…

Император жестом остановил лонвардца:

– Мы желаем, чтобы ты берег себя, Альбер Фероцо. И ждем… через месяц, не позже, двенадцать новых бомбард. С достаточным количеством твоего волшебного порошка. Из расчета, скажем, на тридцать выстрелов для каждого орудия. Ты понял?

– Да, ваше императорское величество, – закивал мастер. – Это возможно.

Гарольд вернулся в кресло, выбрал из вазы с фруктами красное яблоко:

– Начиная с завтрашнего дня у тебя есть ровно год на создание ста "огненных труб". А порошок… – он жадно, несколько раз откусил от спелого плода и принялся с хрустом жевать. – Чем его больше, тем лучше. Ясно?

– Да, ваше императорское величество. Можете быть уверены, я справлюсь.

– Еще бы, – хмыкнул Гарольд, сплевывая зернышко. – Иначе попадешь к палачу и пожалеешь, что толпа не разорвала тебя у дома вашего старшины.

Помолчав, император ласково продолжил:

– Но не думай, что я желаю твоей смерти, Фероцо. Ты нужен мне и, если сделаешь все в срок, – моя благодарность превзойдет любые ожидания.

Сделав паузу, чтобы доесть яблоко, Гарольд закончил:

– Получишь много денег и пожизненно займешь место цехмистера новой гильдии. И это не все, Фероцо. В благодарность за службу тебя ждет титул и земля. Сможешь передать по наследству детям, если решишь ими обзавестись.

– Ваша щедрость – безгранична, – лонвардец поднялся и ступил к креслу монарха. – Разрешите поцеловать руку, ваше императорское величество.

Усмехнувшись, Гарольд протянул ему правую кисть, и мастер надолго приник к перстню с бриллиантовым гербом империи. Потом, повинуясь жесту правителя, поднялся и, кланяясь, попятился к дверям. Через несколько мгновений Фероцо вышел из кабинета, а канцлер устало произнес:

– Вы слишком надеетесь на эти… бомбарды. Нельзя строить политику на фокусах чернокнижника. Вчера ко мне заезжал кардинал Ольц. Он хочет лично допросить лонвардца.

Подавив желание послать сидевшего напротив старика к дьяволу, Гарольд сдержанно ответил:

– Вы слышали, граф: если через месяц Фероцо не выполнит поручение – отправится к палачу. К какому именно – нам безразлично. Но в случае успеха – мы никому не позволим даже косо взглянуть в сторону Альбера. Впрочем, никто и не посмеет: снаряды его орудий заткнут глотку любому из наших врагов.

– Очень на это надеюсь, – Рунхофен снова потянулся за чашей. – Но необходимо прожить целых тридцать дней. У нас мало солдат… Золота и того меньше, союзники – ненадежны. Народ пока спокоен… потому что напуган. Я приказал распускать слухи об "огненных трубах", но на них долго не продержишься.

Прежде чем ответить, Гарольд взял из вазы грушу. Откусил, пожевал, потом скривился и выплюнул:

– Зеленая… Майнерд, вина.

Паж схватил графин голубого стекла с длинным витым горлышком. Стал наполнять кубок императора. Громко, опасно звякнуло, и сеньоры покосились на парня. От смущения тот покраснел, будто вареный рак.

– Мы смотрим на ситуацию не так мрачно, – взглянул на графа Гарольд. – Вчера мой тесть и канцлер Цатля выехали в герцогство… Спасибо, Майнерд. Они соберут там армию. Думаю, не меньше десяти тысяч человек. Нам остается только продержаться до ее подхода.

– На это уйдет много времени. Ваши стрелки появятся в Годштадте, – едва не выронив чашу, Рунхофен вернул ее на стол, – в лучшем случае через два месяца.

Молодой правитель нахмурился, в голосе прозвучало раздражение:

– Гильдия "мертвоголовых" на нашей стороне. Им уплачено вперед.

– За три месяца. Кроме того, необходимо содержать союзников. А в казне, как я упоминал, почти не осталось денег.

– Слушайте, граф, – Гарольд подался вперед, – к чему вы это говорите? Мы знаем положение лучше вашего. Когда у нас будут хотя бы полтора десятка бомбард…

– Их нет, ваше императорское величество. Те, что есть – армию Лиги надолго не задержат: у мятежников больше пяти тысяч воинов. Звездный тракт перекрыт, движение судов по Троице остановлено, – Рунхофен говорил на удивление быстро, но задыхался. На лбу старика выступили капли пота:

– Союз Вольных городов не признал ваше избрание и выжидает. А когда вражеская армия подойдет к столице – у нее найдутся сторонники внутри городских стен: годштадский сброд примет любую власть. Лишь бы их оставили в живых и не трогали дома. Уверен, что Лига будет щедра на посулы.

Замолчав, канцлер закрыл глаза. Откинулся на спинку, осев в глубоком кресле. По лицу старика было видно, что разговор дается ему с большим трудом. Глядя на собеседника, Гарольд раздраженно подумал, что тот не жилец. Вполне может отправиться на встречу с Господом прямо сейчас. Но во многом старик прав: нет времени и не хватает людей. Отряд полковника фон Вайденца, цатльские стрелки, дружины союзников, плюс ополчение из напуганных грабежами чужеземцев – наберется чуть больше трех тысяч. Один штурм удастся отбить, но второй… Да еще, если предадут горожане… Тогда стены точно не удержать. А потерять сейчас Годштадт – значило утратить корону.

– Что же делать? – наконец спросил император. – В чем, по вашему, выход, граф?

– Расколоть Лигу, – не поднимая век, тихо ответил Рунхофен. – Там есть люди, способные одуматься. Например, гофмаршал Друа. Не понимаю, как вообще старый дурак ввязался в авантюру… Кроме него наберется еще десяток сеньоров – помельче и победнее. Им нужно заплатить и пообещать столько, чтобы головы закружились, – граф криво улыбнулся. – Закружились так, как сейчас кружится моя бедная голова.

– Может, послать за лекарем? – участливо спросил Гарольд и бросил взгляд на подобравшегося пажа. – Разговор продолжим потом, когда вы отдохнете, дорогой Рунхофен.

– Ничего, выдержу, – буркнул старик, – мое время не пришло. Из вождей Лиги я бы предложил начать переговоры с графом Туршским.

– Почему именно с ним?

Рунхофен оттер ладонью вспотевший лоб, пробормотал:

– Наверное, я все-таки пойду отдохнуть… Но сначала закончим, ваше императорское величество. Почему Турш?