А. Котенко - Отдел странных явлений: Проклятье в подарок

- Спасибо, госпожа, - свалившись на колени, молили ее Иван с Какаши-макаши. - Только не будет ли ее величество столь благосклонно к душам несчастных отаку, не обеспечит ли она нас парой терабайтов любимых мультов?

Не по-доброму сверкнула глазами Джуоо-сама, а потом прикрыла рот рукой. Плечи ее тряслись, и только по золотистым ее глазам парни могли прочитать, что Хозяйка готического замка смеется. Она для них Богиня, и наивные желания людей просто веселят ее. Иван-дурак выпил остатки пива, утер рот и уселся перед Джуоо-сама в позу лотоса. Также устроился и его товарищ-аспирант.

- Смешные людишки, - ухмыльнуась Создатель. - Я вам не телестудия, чтобы снабжать мультиками. Но неужели терабайты картинок для вас важнее, чем жизнь? Чем сердце, которое бьется в вашей груди, чем девушки, которые мечтают стать хозяйками ваших домов, чем матери, которые любят вас, чем многое-многое другое, чем прекрасна… - тут лицо Джуоо исказилось от боли, - мне неприятно говорить, это слово, но прекрасна ваша жизнь?

- Они не понимают нас, им не доступен наш внутренний мир, - активно жестикулируя, начал свою речь Какаши-макаши.

Куда было Ивану-дураку, пивному бочонку, толкать подобные философские речи. Он только кивал в поддержку слов товарища и иногда вставлял свое весомое 'Да' или 'Вот именно'. Аспирант тем временем рассуждал о никому не нужной российской молодежи, о том, что родители надоели с устаревшей моралью, что инертные умы людей только и принимают, что штампы. И только они, отаку, избранные неизвестно чьим Богом, несут в жизнь свет и преклоняются перед истинным искусством.

- Аниме, манга, - отмахнулась госпожа Джуоо, - да и вся эта Ниххония - это просто жалкое подпространство. Крупица в мешке бриллиантов. В ней нет ничего особенного - размерность три с половиной, население - около десятка миллионов персонажей, по площади - территория Японии из большого мира. Продолжить?

Парни кивнули.

- А у меня нет времени, - зевнула Джуоо-сама. - Если хотите, чтобы ваши души не мотались по фрактальным дырам, а очутились во вполне конкретном мире, вы должны мне сказать, за какие грехи Константин Зыков, известный в Торвальдс-сити как Каратель, удостоил вас встречи со мной?

Иван с Какаши переглянулись, открыв от удивления рты.

- Думаю, этот неудачник, - надменно заявил аспирант, - до сих пор не может пережить, что мы с достойной работой обошли его на конкурсе клипов пару лет назад. Больше мы с ним не встречались.

- Ладно, ответ принимается, - холодным тоном заявила Джуоо и прищелкнула пальцами. - Мари, отведи этих двоих туда, где ты их нашла. А дальше… все будет зависеть только от них. Мне они больше не нужны. Скучнейшие игрушки!

- Мы люди! - возопил Иван-дурак.

- Когда-то вы были людьми, - вздохнула Создатель, потерявшая всякий интерес к незваным пришельцам, - но те времена давно прошли…

Убийца и жертвы сидели друг напротив друга. Довольная улыбка украшала лицо Карателя, когда он видел, с какой легкостью его гости потакали каждому его желанию. Его, двадцатитрехлетнего молодого человека, не Бога и не повелителя. Он может править миром, ему ничего не страшно. Один росчерк - опасность, и любой человек делает все, что ему прикажут. Величие, его так легко добиться в Ниххонии.

Что сделали ему два человека в черном, явившиеся в гости? Один из них - учитель. Нет, в школе просто-напросто не должны знать, что он не Тиномори Кенске, не то сразу догадаются, кто стоит за убийствами двух учителей и нескольких учеников. Кажется, чтобы не было паники, школьникам сказали, будто преподаватели их кто уволился, а кто уехал в другие страны. Это Каратель знал из сообщений в Интернете.

Вторая сегодняшняя жертва… Я… Невысокий паренек, его одноклассник в Нишимаши, не сделал ничего против Кю. Можно было бы отпустить. Но, явившись в дом Кю вместе с наставником, я сам подписал себе смертный приговор.

Имена, истинные имена этих двоих. Доброжелатель, подкинувший поддельную Тетрадь Судеб, зачем-то указал их. Странные имена, надо сказать. Но человек при рождении не выбирает ни родителей, ни как его нарекут. А те прозвища, что каждый позже берет в Интернете - просто более понятное выражение личности для знакомых и друзей.

- Как и просили, - галантно улыбнувшись, я протянул тетрадку Карателю.

Тот искоса глянул в мою сторону, но не спешил забрать драгоценный артефакт.

- Ответь мне перед смертью на один вопрос, Хекайнушейма! - сложное имя Кю выговорил без труда, словно тренировался весь вечер.

И, стоит заметить, окончание -сан эмо пропустил тоже намеренно, чтобы высказать свое неуважение к моей нескромной персоне.

- Не впервой умирать, - ухмыльнулся я, правда, не зная, что предприму через минуту.

Самое обычное движение, как я успел проследить за взглядом Кю, как я взялся левой рукой за правое запястье, привлекло внимание убийцы. Иван же сидел и молчаливо ждал, что теперь будет.

- Вы зачем пришли? Только честно? Вернуть меня в серый мир, из которого я провалился сюда?

- Это принципиально? - положив ногу на ногу, спросил Иван. - Допустим, что да.

Программист знал, что вызвать страх у собеседника - проще простого. В такие моменты очень сложно поймать нить разговора и легко отклониться от темы. Кю мог запросто совершить убийство. И пока он находится в недоумении и размышляет над сказанным, а по его виску стекает маленькая капелька, можно очень легко завладеть смертоносным артефактом и загрузить программу для перемещения на родину.

- Думаете, меня так легко обмануть? - сверкнул глазами Кю, подпрыгнув на кресле.

Похоже, этот молодой человек не так глуп, как казалось на первый взгляд. Он словно специально разыграл свое недоумение, а теперь вытащил из-за пазухи сложенный в несколько раз листок. Судя по плотной бумаге - вырвал мальчишка эту страничку именно из Тетради Судеб.

- Смейтесь надо мной, отвлекайте меня, хоть пляшите, - растягивал он слова, - но смертный приговор уже подписан.

Он помахал сложенным в четыре листочком.

- Ты коварен, Каратель, - прошипел я, попытавшись вырвать приговор из рук убийцы.

- Бессмысленно! - эмо забрался на спинку кресла и поднял руку вверх. - Дата, время и обстоятельства вашей смерти уже записаны. Я сделал это, когда уходил перекрашивать глаза. Стереть начертанное на листах Тетради Судеб никто не в состоянии. Можно только смириться.

- Значит, мы скоро умрем, - как можно спокойнее сказал я, не показывая смятения в глубине души, - понимаю, бояться нечего.

Надо что-то срочно делать! Пока мы живы. И это не надолго.