Гленда Ларк - Запах Зла

Ксетиана устремила на меня строгий взгляд.

– Значит, ты утверждаешь, что некоторые из моих почетных гостей на самом деле дун-маги, и тот из них, который называет себя Гетелредом, последним представителем царствующего дома Дастел, является злым колдуном. А как насчет Девы Замка, которую он сопровождает? Не собираешься ли ты сказать, что и она тоже порожденное дун-магией чудовище? Приведи хоть один веский довод: почему я должна верить тебе, предательнице-полукровке?

– Предательнице? – вырвалось у меня.

Ксетиана слегка пошевелила рукой, и вперед выступил Шавель. Судя по выражению его лица, то, что он должен был сказать, доставляло ему истинное наслаждение.

– Мы получили сообщение от Совета хранителей. Ты разыскиваешься за соучастие в похищении Девы Замка и за покушение на жизнь советника сир-силва Датрика на косе Гортан. Власти всех островных государств должны задержать тебя при первой возможности и отправить в Ступицу для допроса и суда. – Шавель улыбнулся мне. – Насколько мне известно, угроза жизни члена Совета карается смертью через утопление.

ГЛАВА 28

Когда мы добрались до дворца, начался дождь. В ожидании наместницы Дек ерзал, Руарт чистил перышки, Блейз ходила из угла в угол, а Райдер молча сидел, опустив голову, – должно быть, молился. Я стоял, прислонившись к стене, и слушал, как дождевая вода журчит по стокам, ведущим к каким-то подземным хранилищам. Я думал о том, что на Ксолкасе, наверное, дождь идет часто; ветер тут по крайней мере, похоже, не утихал никогда. Порывы ветра налетали на нас во время подъема по тропе, и Дек ужасно боялся, что его сбросит в пропасть. В Верхнем Городе улочки, такие узкие, что по ним с трудом могли бы идти три человека в ряд, служили для ветра трубами и так усиливали его, что любой предмет, не привязанный накрепко, был бы тут же унесен. Я страдал от тесноты каменных стен, хотя воздух на такой высоте был свежим и чистым. Даже, пожалуй, слишком чистым: здесь пахло морем, солью, гуано. Запаха дун-магии я не улавливал и не мог определить, где находится Флейм.

Ксетиана сразу же произвела на нас сильное впечатление. Эта высокая гордая женщина сидела на резном каменном троне, и ее лицо не выдавало никаких тайных чувств. Впрочем, этого нельзя было сказать о ее запахе: Ксетиана разрывалась между радостным возбуждением и недоверием. Я надеялся, что радует ее встреча со старой подругой, хотя, конечно, не мог быть в этом уверен. Мой нос сообщал мне о чувствах людей, а не о том, чем они вызваны.

Асорча держалась удивительно сдержанно, хотя мне было ясно, что движет ею во всем исключительно любовь к Ксетиане. Совсем иначе обстояло дело с секурией Шавелем: он терпеть не мог Блейз и не скрывал этого. Когда его взгляд скользнул по Деку, Райдеру и мне, я решил, что он вообще не симпатизирует людям и уж точно никому не доверяет. На Руарта он, конечно, никакого внимания не обратил, хотя дастелец находился при нас. Я заметил, как он уселся на светильник на стене, и поспешно отвел глаза.

И тут Шавель объявил о том, что Совет хранителей требует выдачи Блейз. Блейз была поражена; я ощутил исходящие от нее изумление и возмущение: она не ожидала, что Датрик дойдет до такого.

Пока Блейз пыталась освоиться с мыслью о том, что на нее объявлена охота по всем Райским островам, вперед выступил и заговорил Райдер – с вежливостью и почтением, но ничуть не поступаясь собственной значимостью, он представился как член Совета менодианских патриархов. Судя по реакции Блейз, она до сих пор ничего об этом не знала…

– Совет послал меня на помощь Блейз и Келу Гилфитеру из Вина в спасении Девы Замка, – сообщил он Ксетиане. – Дун-маг Гетелред, возможно, и в самом деле является наследником престола Дастел, однако при этом он обратил свой дар силва во зло и сделался злым колдуном. Он стремится осквернить и Деву Замка. Совет хранителей, к несчастью, ошибается по поводу того, что случилось, когда Блейз освободила Лиссал. С твоего разрешения, владычица, я расскажу тебе, как все было на самом деле. Это любопытная история. – Он улыбнулся Ксетиане со своим обычным обаянием.

«Клянусь морскими миражами, – подумал я, – да он же с ней флиртует!»

Ксетиана откинулась на троне.

– Прекрасно, – сказала она, – я всегда рада послушать интересный рассказ. Начинай, сир-патриарх.

Райдер говорил около часа, и все это время мы стояли на прежнем месте, стараясь не переминаться с ноги на ногу. Для Дека это оказалось почти невозможным, и в конце концов Блейз обманчиво небрежным жестом схватила его за загривок. События в изложении Райдера выглядели несколько иначе, чем мне было известно со слов Блейз; он опустил некоторые моменты – вроде того что Блейз похитила Флейм с корабля хранителей, предварительно оглушив Датрика. Я в рассказе Райдера оказался обладающим Взглядом – он не стал описывать особенности обоняния горцев. Не стал он говорить и о том, что, по нашим сведениям, Гетелреду на самом деле более ста лет и что он виновен в затоплении Дастел почти столетие назад. Гхемфы в рассказе не фигурировали вовсе, как и Руарт и его соплеменники-птицы.

Райдер в подробностях описал ужасы, творившиеся в Криде на косе Гортан, и нападение хранителей, при помощи пушек сровнявших с землей поселение дун-магов. Особенно прочувствованно говорил он о гибели Алайна Джентела, разорванного надвое пушечным ядром. Райдер сообщил Ксетиане, что Флейм оказалась заражена дун-магией, но что я, знаменитый врач с Мекате, надеюсь исцелить ее и вернуть прежние способности силва, если смогу начать лечение своевременно.

Закончил свой рассказ Райдер красочным описанием того, что ждет жителей архипелага Ксолкас – ближайших соседей Брета, – если женой властителя станет оскверненная дун-магией Лиссал: властителя, как только появится наследник, убьют, а потом вдова выйдет замуж за злого колдуна – Гетелреда. Как столь же опасную перспективу Райдер описал захват власти на Брете и Цирказе могущественной олигархией хранителей, располагающей таким устрашающим оружием, как пушки. Я вспомнил упоминание Блейз о торговой войне, развязанной хранителями против Ксолкаса – они захватили в свои руки всю торговлю гуано, – и подумал, что Райдер очень умело играет на вполне обоснованном страхе владычицы перед хранителями.

О небеса, как же он был умен! Ни разу не позволил он себе взглянуть на присутствующих в зале опытных царедворцев – Асорчу и Шавеля; все свое внимание он сосредоточил на Ксетиане. Его слова звучали так разумно, голос был полон такой несомненной честности, даже когда он несколько приукрашивал правду… В свой рассказ он вставлял вроде бы простодушные замечания о том, что, конечно, лишь столь проницательная слушательница, как владычица, поймет все значение сообщаемых им сведений. Он очаровывал и льстил, но так искусно и искренне, что поставить ему это в вину было невозможно. Райдер в самом деле казался восхищенным остротой ума Ксетианы. Ни разу не позволил он себе снисходительного тона в связи с ее полом, юностью и неопытностью. Ему каким-то образом удавалось дать понять, что он видит в ней одновременно и желанную женщину, и мудрую правительницу.