Джон Норман - Побратимы Гора (ЛП)

Я указал назад на косогор, вниз по которому юноша, бывший Ваниямпи, Мира и Клубника тянули волокушу. Махпиясапа с сияющим от радости лицом, поспешил расстаться со мной для более важных дел. Я видел объятия Кувигнаки и Кэнки. Видел Виньелу, стоявшую в стороне, вне себя от радости. Многие обитатели стойбища выбегали, чтобы встретить их.

Я стремительно понёсся дальше на поиски вигвама Кахинтокапы, придерживаясь указанного Махпиясапой направления.

Я остановился, отдышался и затем медленно обошёл вокруг вигвама. Я чувствовал тёплое вечернее солнце, ласкающее мою спину. Никогда прежде я не видел щит Кахинтокапы вне его чехла, даже когда я первый раз повстречал его, давно, вместе с Кэнкой и его Всеми Товарищами, около места разгрома обоза и колонны наемников.

Для воина является обычным делом держать свой щит в чехле или кожухе, если нет непосредственной опасности. Ещё его достают, конечно же, когда необходимо выставить его на солнце, выставить, чтобы он напитался силой и магией от жёлтой, животворящей, сверкающей звезды двух миров, Сола или «Тор-ту-Гор» - Света Над Домашним Камнем.

Я долго стоял и зачарованно смотрел на щит, висящий на треноге, впитывая последние лучи заходящего летнего Солнца. Он немного качался назад и вперед, и поворачивался от лёгкого ветерка. Из уважения к чувствам краснокожих, я озаботился, чтобы не позволить моей тени закрыть щит от солнечных лучей. Точно так же никто не проходит между гостем и огнем в вигваме, не попросив его прощения.

Я услышал Кувигнаку и Кэнку, подходящих сзади. Они, также, посмотрели на щит.

- Вы видите это? – спросил я.

- Конечно, - ответил Кувигнака.

- Тот охотник, давно, в снегах, это был Кахинтокапа.

- Я тебя не понимаю, - растерянно сказал мой друг.

- Два Пера, - объяснил я, - были не именем мужчины, а названием этого места.

- О чём это он говорит? – теперь уже и Кэнка заинтересовался моим состоянием.

- Понятия не имею, - пожал плечами Кувигнака.

- Да вы посмотрите же на щит, - воскликнул я.

Мы все вместе уставились щит. С него на нас смотрела прорисованная до мельчайших деталей, раскрашенная красками и обведённая черный цветом, голова кюра. Это была широкая, дикая собакоподобная голова. Особенно тщательно были изображены глаза зверя. Они, казалось, рассматривали нас. Левое ухо было наполовину оторвано.

- Это - Зарендаргар, Безухий, - объяснил я им.

- Какой Зарендаргар? - спросил Кувигнака.

- Тот, с кем я однажды, давным-давно, в далеком месте разделил пагу, -вздохнув, сказал я.

- Это – магический помощник Кахинтокапы, - напомнил Кэнка.

- Я хотел бы свести с ним знакомство, - встрепенулся я.

- Такие существа являются очень личными, - объяснил Кэнка. - Это сакральные существа. Они появляются во снах, в видениях. Как один человек может увидеть магического помощника другого человека?

- Я должен поговорить с Кахинтокапой, - заявил я.

- Кахинтокапа тяжело ранен, - покачал головой Кэнка.

- Вы можете сообщить ему о моём желании?

- Мы сделаем это, - пообещал Кувигнака.

Я рассматривал на изображение на щите. Сходство с оригиналом было поразительным. Сейчас, среди разных вещей на волокуше, захваченных из вигвама Гранта, хранилась кожа истории, попавшая в мои руки в дельте Воска, приблизительно в четырех пасангах от Порт-Кара. На этой коже, была изображена история охоты и явления помощника из мира духов. Эта кожа, стала причиной, прибытия в Прерии не только Кога с Сардаком и их союзников, но и меня самого. В заключение истории на коже, художник изобразил портрет своего магического помощника, нанесённый на щит. Портрет Зарендаргара был абсолютно узнаваем. И вот теперь, глубоко в Прериях, к северу от Реки Северная Кайила, в землях клана Касму племени Кайила, я лично рассматривал тот самый щит.

Я обернулся, и увидел, что вокруг нас собрались уже несколько человек.

Но я смотрел мимо них, вдаль, на просторы, открывающиеся за границами стойбища, на колышущиеся от вольного ветра травы. За тем я снова повернулся к Кувигнаке и Кэнке.

- Я должен поговорить с Кахинтокапой.

- Ты всё же собираешься искать этого магического помощника? - поинтересовался Кэнка.

- Да, - твёрдо сказал я.

- Если Ты хочешь сделать это, - предупредил Кэнка, - Ты должен поступать в соответствии с нашими путями.

- Я сделаю всё, что Вы потребуете.

- Мы с Кувигнакой будем говорить с Кахинтокапой, - пообещал Кэнка. - Мы будем говорить от твоего имени.

- Я благодарен вам, - сказал я.

35. В месте видений

- Тело никогда не вернёшь, - сказал я.

- Это не так у Тачаков, - ответил Камчак из Тачаков.

Холодный ветер пронёсся через плоскую вершину на верхнем уровне Башни Правосудия Ара.

Это были холодные камни приблизительно в двадцати пасангах к западу от стойбища Два Пера.

Снова я держал траву и землю с Камчаком из Тачаков. Я мог чувствовать этот холод в моих руках, между моими пальцами.

Начинался дождь. Дождь смыл грязь и траву с моих рук. Мосты Тарны были серыми и прохладными в затяжном моросящем дожде.

Издалека слышался рев толпы на Стадионе Тарнов Ара.

Я вышел из ванн Ара. Они показались мне неожиданно холодными.

Серебряная маска казалась неестественно большой. Женский голос, из-за неё, казавшийся далеким, был вне себя от гнева.

- Мы встретимся снова! – услышал я.

Тарн ударял крыльями, удаляясь от крыши дворца. Ар удалялся от нас.

Дора была кораблём, тарновым кораблём, кораблём вооружённым таранным выступом, мелкосидящим, прямо-килевым, облицованным медью, с прямыми парусами, с зеленым корпусом, затруднявшим обнаружение в катящихся волнах моря Тасса.

Лара, бывшая Татрикс Тарны, стояла на коленях передо мной на алом коврике, в лагере Тарго Сильвера, с мольбой протягивая мне двух жёлтых шнура.

Миск, ночью, стоял в траве около Сардара, высокий, стройный и величественный на фоне гореанских лун, на небольшом выступе, ветер шевелил его антенны.

Возможно, я должен был возвратиться той ночью в таверну Сарпедона в Лидиусе, чтобы посмотреть, как танцует Вэлла. Но у меня были дела.

Как роскошно смотрятся женщины в ошейниках мужчин!

Небо было белым от молний. Это была великая симфония грома.

- Это - ураган камней! - кричал Хассан, а ревущий ветер трепал его бурнус.

- Однако будет холодно сегодня вечером, - размышлял Инмак, склоняясь над кремневым наконечником его гарпуна, и методично точа его оселком, в пляшущем свете маленькой масляной лампы залитой жиром морского слина.