Маргарет Уэйс - Драконы осенних сумерек

– Я давно знаю Гилтанаса, – угрюмо прервал его Танис. Он изо всех сил старался не выдать овладевшей им тревоги.

– Я просто хотел, чтобы ты знал всю правду, – сказал Эбен, сочувственно улыбаясь. Хлопнул Таниса по спине и вновь отошел к Тике.

Танису не понадобилось оглядываться: он и так знал, что Карамон и Стурм слышали каждое слово. Никто из них, однако, ничего не сказал. Танис не успел переговорить с ними: из-за деревьев неожиданно появился Гилтанас.

– Уже недалеко, – сказал эльф. – Подлесок редеет, дальше будет легче идти.

– Я все же считаю, лучше попробовать ворота, – заявил Эбен.

– Согласен, – поддержал его Карамон. И оглянулся на брата, бессильно поникшего под деревом. Золотая Луна была бледна от усталости, и даже Тассельхоф повесил нос.

– Заночуем здесь, а с рассветом пойдем к воротам, – предложил Стурм.

– Мы поступим так, как и собирались, – отрезал Танис. – Мы разобьем лагерь у входа в Сла-Мори.

– Иди к воротам, Стурм Светлый Меч, – подал голос Флинт. – Позвони в колокольчик и попроси Повелителя Верминаарда впустить тебя внутрь. Полагаю, он тебе не откажет… Пошли, Танис! – И гном зашагал вперед по тропе.

– По крайней мере, – вполголоса сказал Танис Стурму, – может, хоть отделаемся от нашего преследователя.

– Кто или что бы это ни было, – ответил Стурм, – отдадим ему должное, оно отлично знает леса. Несколько раз я замечал его краем глаза, но стоило оглянуться, и оно тотчас исчезало. Я уже подумывал, не подстеречь ли его, да все времени не было…

И вот наконец маленький отряд выбрался из подлеска, оказавшись у подножия исполинской гранитной стены. Гилтанас прошел вдоль него несколько сот футов, нашаривая что-то. Потом неожиданно остановился.

– Пришли, – прошептал он. Сунул руку за пазуху и извлек маленький самоцвет, разгоревшийся неярким желтым огоньком. Проведя еще раз рукой по граниту, эльф нащупал маленькое углубление. Вложив в него самоцвет, он нараспев заговорил на древнем языке, чертя в ночном воздухе незримые знаки.

– Впечатляюще, а? – шепнул Рейстлину Фисбен. – А я и не знал, что он – один из нас!

– Дилетант, не более, – ответил молодой маг. Он устало опирался на посох, но тем не менее внимательно наблюдал за Гилтанасом.

Внезапно передняя часть скалы начала бесшумно поворачиваться. Из открывшегося проема дохнуло холодным затхлым воздухом; друзья невольно попятились…

– Что там? – подозрительно спросил Стурм.

– Что там теперь – мне неизвестно, – ответил Гилтанас. – Я знаю это место лишь по легендам моего народа…

– Ну хорошо, – проворчал Карамон. – Что там было раньше?

И Гилтанас ответил, помедлив:

– Усыпальница Кит-Канана.

– Опять призраки! – Флинт недовольно вглядывался во тьму. – Пускай маг идет первым и предупредит их о нас!

– Бросим туда гнома, – парировал Рейстлин. – Они привычны к темным затхлым пещерам!

– Только горные гномы! – Борода Флинта воинственно ощетинилась. – Мы, гномы холмов, не живем под землей со времени… со времени ухода из королевства Торбардин.

– Ну да, вас ведь выкинули оттуда! – прошипел маг.

– Прекратите, вы оба! – потерял терпение Танис. – Рейстлин, ты что-нибудь чувствуешь? Что-нибудь, исходящее оттуда?

– Зло, – ответил маг. – Страшное зло!

– Но также и великую благодать, – неожиданно подал голос Фисбен. – Там, внутри, еще жива память об эльфах, хотя их место и заняли злобные существа.

– Это сумасшествие!.. – выкрикнул Эбен, и между скалами пошло гулять до того странное эхо, что все встревоженно обернулись. – Я не хотел, – торопливо понизил он голос. – Но я просто не верю, ребята, что вы вправду туда сунетесь! Право же, не надо быть колдуном, чтобы учуять зло, исходящее из этой дыры!.. Я и то его ощущаю! – И настойчиво добавил: – Пойдемте-ка лучше к воротам. Там, конечно, будет стоять пара охранников, но что они нам по сравнению с тем, что таится там, в темноте?

– А ведь он прав, Танис, – сказал Стурм. – С мертвыми не больно сразишься. Помнишь, как тогда, в Омраченном Лесу?

– Это – единственный путь! – рассердился Гилтанас. – Если вы такие трусы…

– Не путай трусость и осторожность, Гилтанас, – ровным голосом сказал Танис. – Мы, разумеется, в состоянии снять привратников, – вслух размышлял полуэльф. – Но они наверняка успеют переполошить остальных. По-моему, нам надо войти и по крайней мере разведать дорогу. Веди, Флинт! Рейстлин, нам пригодился бы твой свет…

– Ширак, – тихо проговорил маг, и хрустальный шарик на его посохе засиял. Они с Флинтом первыми вступили в пещеру, за ними – все остальные. Тоннель, в который они вступили, был, без сомнения, очень древним; но что проложило его – природа или искусные руки, – сказать было невозможно.

– Что там наш преследователь? – негромко спросил Стурм. – Оставим дверку приоткрытой?

– Устроим ему ловушку, – вполголоса согласился Танис. – Оставь щелочку, Гилтанас. Так, чтобы крадущийся за нами понял, куда мы подевались, и мог проникнуть следом… но не догадался, что это западня!

Гилтанас вложил самоцвет в отверстие с внутренней стороны входа и произнес несколько слов. Громадная дверь бесшумно заскользила, перекрывая отверстие. В последний момент, когда ей оставалось пройти дюймов семь или восемь, Гилтанас извлек камень. Дверь вздрогнула и замерла. Рыцарь, эльф и полуэльф присоединились к друзьям, ожидавшим их у входа в пещеры.

– Здесь полно пыли, – кашляя, сообщил Рейстлин. – Но следов не видно… пока.

– Футах в ста двадцати отсюда пересекаются два тоннеля, – добавил Флинт. – Там нам попались чьи-то следы, но вот чьи – мы так и не поняли. Во всяком случае, не хобгоблинские и не драконидские, и, кто бы их ни оставил, сюда он не заходил. Маг говорит, зло таится в тоннеле, ведущем направо…

– Заночуем здесь, у входа, – сказал Танис. – Сторожить будем по двое: один у двери, другой – в глубине коридора. Стурм, вы с Карамоном первые. Потом мы с Гилтанасом, Эбен с Речным Ветром, Флинт и Тассельхоф.

– И я! – упрямо сказала Тика, вымотавшаяся, как никогда в жизни. – Я тоже буду сторожить!

– Как хочешь, – ответил Танис, радуясь, что впотьмах она не разглядит его улыбки. – Присоединяйся к Флинту с Тассельхофом.

– Отлично! – Тика развязала свой заплечный мешок, расправила одеяло и улеглась, чувствуя на себе неотступный взгляд Карамона. Эбен, между прочим, тоже на нее поглядывал. Тика не возражала, отнюдь! Она давно привыкла к восхищенным взглядам мужчин, а Эбен был еще красивее Карамона и притом намного остроумней и обаятельней… но что значило все его обаяние по сравнению с жутким и сладостным воспоминанием о железных объятиях богатыря!.. Тика решительно прогнала прочь лишние мысли, стараясь устроиться поудобнее. Кольчуга холодила и царапала кожу сквозь тонкую блузку. Ни один из спутников, впрочем, доспехов не снял, к тому же Тика нынче, пожалуй, заснула бы даже в шлеме и латах. Последней ее мыслью было: как хорошо, что мы с Карамоном здесь не одни…