Дети Рыси - Дмитрий Дмитриев

– Эх, был бы хотя бы жив Джучибер…– пробормотал Содохай, ударив кулаком по ладони.

– А кто тебе сказал, что он мёртв? – произнёс Зугбир, помешивая угли в очаге.– Ты видел его труп или может, видел его могильный курган?

– Ты хочешь сказать…– Мутулган-багатур и Содохай переглянулись и ошеломлённо уставились на шамана.– Постой, ты хочешь сказать, что Джучибер жив?

– Жив, не жив, этого никто доподлинно не знает.

– Что ты такое говоришь. Разве табгары не прислали Бохорулу доказательства гибели наших послов. Мы же собственными глазами видели их вещи на курултае.

– Иногда не стоит доверять собственным глазам, и никогда никому верить на слово,– покачал головой Зугбир.– Очень часто люди выдают желаемое за действительное. Многим, очень многим хотелось убрать сына Хайдара со своего пути, а тут гляди-ка, как всё ладно устроилось. И даже есть, кому отомстить за него. Но одно дело отомстить злым чужакам и совсем другое – кому-нибудь из своих.

– Прости, мудрый Зугбир, но это только лишь твои домыслы,– заметил Мутулган.– Желаемое, как ты верно сказал.

– Нет. В ночь после всеобщего съезда мы с Нёкуном были в святилище Рыси и провели обряд, надеясь вызвать дух Джучибера, пока не сменилась луна, и он ещё не окончательно расстался с миром живых. Так вот, я ощутил присутствие души Белтугая, того орхай-менгула, что был с ними, и других из посольства. Но вот духа Джучибера среди них не было. Не думаю, что он вёл настолько праведную жизнь, чтобы сразу оказаться в небесных кочевьях Рыси-Прародительницы.

Зугбир усмехнулся и вновь принялся ворошить угли в очаге. Оба его собеседника в изумлении смотрели на него.

– Так значит, Джучибер жив? Может быть он в плену? – возбуждённо заговорил Содохай.

– Ни духи, ни боги не открыли мне этого,– ответил Зугбир.– И я не говорил, что он жив. Я сказал лишь то, что никто кроме табгаров не видел его мертвым и что я не доверяю их словам. Только и всего.

– Но почему вы с Нёкуном никому не рассказали об этом?

– Потому что тогда бы их обвинили в колдовстве и злом чародействе,– ответил за шамана Мутулган.– Тревожить дух умершего нельзя, ибо это может привести к большой беде.

Зугбир согласно кивнул головой, подтверждая слова тысяцкого.

Дальнейшему разговору помешали шум и топот копыт, раздавшийся возле самой юрты. Содохай вскочил на ноги и направился к выходу, спеша узнать, что там ещё произошло. Но не успел он дойти до двери, как входной полог откинулся, и в проёме показалась голова караульного десятника.

– Есен-Бугэ убит! – взволновано выпалил он.

– Как это убит? – от неожиданности Мутулган-багатур приподнялся на постели.– Чего плетёшь? Ты пьян, что ли?

– Только что из Дунгара прискакали воины. Говорят, что нойон Арвед захватил их курень. Тысяцкий Есен-Бугэ получил рану и умер у себя в юрте.

– Кто прискакал? Веди сюда.

– Внимание и повиновение.

Десятник исчез за дверьми юрты, выскочив наружу. Через несколько мгновений он вернулся с двумя воинами. Зайдя в юрту, они встали у порога.

– Да пребудет с вами Покрытая Шерстью с Острым Клыком,– поздоровался один из них. Второй, с раздувшимся на скуле кровоподтёком, лишь только приветственно поднял руку.

– Кто вы? Рассказывайте! – нетерпеливо спросил Мутулган, вглядываясь в мрачно насупленные лица обоих воинов.

Те, назвали свои имена и звания, а потом по очереди принялись сбивчиво рассказывать о том, что произошло в курене Дунгара. Присутствующие слушали их рассказ в молчании, не перебивая и не переспрашивая, и только когда они закончили Мутулган-багатур спросил:

– А что же Нейва?

– Она осталась с телом отца,– ответил один из воинов.– С ней ещё женщины. Мы слышали, как один из сотников Арведа запретил своим людям её трогать.

– Прости, воевода, но что прикажешь делать? – раздался от входа голос начальника караула.

– Оповести сотников. Пусть подымают своих людей,– приказал Содохай.– Поскачем в Дунгар и…

– Нет! – оборвал сына Мутулган-багатур.– Не нужно. Размести прибывших и усиль караулы. Это всё.

– Внимание и повиновение,– произнёс десятник и скрылся за пологом.

– Отец!? – Содохай резко повернулся к Мутулган-багатуру, но тот сидел, уставив неподвижный взгляд в сторону. Было видно, что он обдумывает какое-то очень важное решение.

– Ты был прав,– наконец нарушив своё молчание, обратился тысяцкий к Зугбиру.– Надо уходить. Но уйдёт Содохай, а я останусь.

– Я не брошу тебя, отец,– упрямо мотнул головой молодой человек.

– Молчи и слушай, что я говорю. Я не только старший в нашем роду, но и ещё твой воевода. Утром ты заберёшь всех домашних, возьмёшь своих самых преданных тебе друзей и уйдёшь из куреня. За меня не бойся. Никто не станет позорить своё имя, убив больного старика, ибо тогда не видать им места тысяцкого, как своих ушей.

– Прости меня, доблестный Мутулган-багатур, но твои слова звучат глупо,– заметил шаман.– Мало ли стариков умирает во сне? Или ты думаешь, что нить жизни человека можно оборвать только при помощи стали?

Мутулган-багатур ничего не ответил на слова Зугбира, ибо отвечать было нечего. Шаман, как всегда, был прав. Старый воевода осознал всю тщетность своих надежд.

– Содохай, ступай, прикажи нашим, чтобы собирались в