Татьяна Русуберг - Глаза ворона

— Больше ничего, — поспешил развеять подозрения собеседника Кай. — Только что отец этой девушки — важная персона, и что он всю страну перевернул в поисках дочери, но она как сквозь землю провалилась… Я совсем забыл эту историю, вспомнил, только когда узнал, что ты из ОЗ. Вот и подумал спросить: может, ты знаешь, чем все кончилось?

— Да ничем, — пожал плечами Вишня. — Девчонку так и не нашли. Сначала, конечно, шороху навели: повсюду портреты, трубы, герольды, первые полосы… Еще бы! Юлия Доротея, подающая большие надежды волшебница, «Мисс Талант-46», восходящая звезда политической арены и достойная смена своего орденоносного отца… — Парень кисло скривился. — Так ее называли. А по-моему, она была единственной нормальной чародейкой в Изумрудном городе, с ней одной можно было говорить, понимаешь?

Теперь настала очередь Кая выпучить глаза:

— Так ты говорил с Юлией Доротеей?!

— А что, рылом не вышел? — усмехнулся Вишня. — Да, в роду нашем волшебной крови не было, зато золотишко водилось. Семейство Самбергов, влиятельная фамилия… Подозреваю, это маман пришла в голову великолепная идея сделать ее еще влиятельнее, породнившись с волшебниками. Подумать только, на ассамблеи в Изумрудный меня вздумали таскать, что твою невесту! Теперь понимаешь, чего я оттуда дернул?

Кай энергично закивал, прикусывая крутившиеся на языке вопросы и надеясь, что речевой поток Вишни вскоре снова вынесет его к Юлии Доротее. Так оно и случилось.

— Там же почти одни волшебники, я для них — черная кость! Что тут папино золото, когда они у власти пригрелись. На дух их не переношу, напыщенное жлобье! Только и разговоров о выборах, подпольных дуэлях и последней моде на волшебные плащи… Тоска! Девчонки все как топ-модели: еще бы! За приворотное зелье — в тюрягу, а украшающие чары — в порядке вещей, эстетика! Втюрится в такую красавицу какой-нибудь бедолага, а после свадьбы обнаружит, что новобрачная — косая, носатая и на ногах у нее больше волос, чем у самого жениха. Это не преступление?!

— А эта Юлия Доротея… Она тоже носатая была? — попытался навести Вишню на интересующую его тему Кай, припомнив аккуратный, слегка вздернутый носик в медном отражении.

— Носатая? Не-ет, — рассмеялся озиат. — Хотя и красавицей я ее не назвал бы. До украшающих чар Юлия не снисходила. Хотела, видно, чтобы ее принимали такой, какая она есть. Дури, конечно, все равно в ней было много: чародейка — она и есть чародейка. Но все же была она — прости за банальность — не такая, как все они. Я бы сказал, гонору голубой крови было в ней меньше. Несмотря на свой юный возраст, была она проще, мудрее и… человечней, что ли. Я бы мог, пожалуй, в нее влюбиться, если бы не… — Вишня замолчал, задумчиво рассматривая рассаженные на тренировке костяшки пальцев.

— Если бы не — что? — тихо повторил Кай.

— Если бы не много чего, — улыбнулся озиат, подняв на собеседника лучистые глаза, казавшиеся еще голубей в контрасте с яркой щеткой прически. — Как бы то ни было, Юлия Доротея пропала бесследно. При расследовании всплыла версия о похищении, но ее быстро отбросили. Оказалось, у девчонки был какой-то воздыхатель-плебей, ну не волшебник. Отец Юлии их отношения не одобрял, и парочка сбежала. Надеюсь, они счастливы вместе, если парня еще не превратили в жабу или грелку для ног. — Вишня поднял кружку с розовой водицей и помахал ею в воздухе, будто чокаясь, прежде чем осушить ее.

Кай отвел глаза и, сглотнув комок в горле, спросил:

— Слушай, а почему эта… полиция была так уверена, что волшебница сбежала с… как его… воздыхателем?

— Да потому, что это — единственный след, который эти тугодумы отыскали, — хмыкнул Самберг-младший. — Парень испарился в ту же ночь, что и Юлия. В ночь карнавала. Оба не вернулись из города: Юлия в Академию, а этот — как его звали? — Ксандр в родительский дом. Да что теперь прошлое ворошить? Через год эту историю все позабыли.

— Наверное, родители того парня, Ксандра, и отец Юлии Доротеи не позабыли, — заметил Кай. — Неужели волшебник не пытался разыскать дочь с помощью магии?

— Конечно, пытался. — Вишня возвел очи к небу, очевидно потрясенный Каевой наивностью. — Маги ведь сотрудничают с полицией. Только ничего из этого не вышло. Они ведь чародейку искали, а эти умеют заметать следы. Еще один аргумент за побег: девчонка просто не хотела, чтобы ее нашли. А я не хочу, чтобы нашли меня. — Озиат взглянул Каю прямо в глаза. — Разговор у нас получился душевный, но ты, старик, держи язык за зубами, понял?

Кай утвердительно кивнул, но, не выдержав, спросил:

— Но ведь твоя семья… Узнай родители, что ты здесь, они ведь могли бы выкупить тебя у Скавра!

Вишня приблизил лицо к самому носу Слепого и прошипел сквозь сжатые зубы:

— Выкупить?! Привести блудного сына в отчий дом, как телка на веревочке, и сделать посмешищем всей ОЗ?! Ты соображаешь?! — Самберг-младший выразительно постучал пальцем по виску и отстранился, отводя взгляд. — Нет уж, я сам отсюда выйду и своими ногами!

— Как? — с искренним любопытством поинтересовался Кай.

Озиат по привычке подергал себя за ярко-вишневые волосы на макушке — очевидно, это помогало ему думать:

— Еще не знаю. Но я обязательно что-нибудь придумаю.

В тот день разговор с Вишней погасил последнюю надежду на то, что Юлия Доротея жива. Это было единственное, о чем Кай тогда мог думать, ощущая странную пустоту в груди, там, где должно быть сердце.

Теперь, вспоминая слова озиата, парень сопоставил их с подслушанной когда-то в Замке речью Такхейвекха. Выходило, что старый маг был прав. Полиция ли, СОВБЕЗ ли, но власти явно пытались замять происшедшее, предъявив общественности версию, в политическом смысле гораздо более невинную, чем похищение юной волшебницы возникшими из ниоткуда черными магами. Как и предупреждал Такхейвекх, без магического вмешательства в память свидетелей, видимо, не обошлось. Интересно, что в действительности случилось с этим беднягой Ксандром? Стал ли он невинной жертвой похитителей, или СОВБЕЗ убрал его с дороги? И если светлые маги зашли так далеко, то что отличает их от темных? То, что они манипулируют сознанием людей и убивают ради благих целей? И для кого эти цели благие — для людей или для волшебников?

История Вишни и та неприязнь, с которой симпатичный ему озиат говорил о магах, поразили и насторожили Кая. Навряд ли парень одинок в своем отношении к чародеям как к высокомерной, презирающей людей олигархии. И если это — мнение многих, то равновесие мира, казавшееся учившемуся по книгам Каю нерушимым, было хрупким. Возможно, таким хрупким, что достаточно одного толчка, чтобы мир покатился под уклон…