Игорь Федорцов - Камень, брошенный богом

Поевши помолились всей братией. Два часа я честно бубнил под нос: Dum spiro, spero и Errare humanum est, и отбил несчетно поклонов. Теперь я понимаю, от чего негры на похоронах играют джаз, поют и пляшут. Не теряют время по пустякам — радуются жизни!

К Комплете меня вызвали к распорядителю Альгипию. Худой, усталый дядька вел прием в маленькой скромной келье. Прочитав мою липу, он долго вздыхал, дергал бровью и тер лоб.

— Не ко времени затеял ты благое дело, — заключил он свои раздумья.

— Благому всегда время, — не согласился я смиренно склонить голову.

— Дикие кланы начали войну. Вся Бонгея в огне. Вот-вот вторгнутся в Гельдерн и Брешию. Теперь до Вестерботенна не пробиться и с армией.

— Уповаю на милость Святой Троицы, — пропел я.

Альгипий грустно посмотрел на меня? Не дурачок ли ты, добрый человек или уши тебе от колокольного звона заложило.

— Беда не шуточная, клирик[83]. На милость Святой Троицы можешь рассчитывать. А вот милости от варваров вряд ли дождешься.

— Что же делать, — захныкал я.

— Мое дело направить тебя к архимандриту. Святое напутствие он даст. Но думаю, сейчас церкви более нужны копейщики, чем паломники.

— Я готов! — выпятил я грудь.

Альгипий чуть заметно покачал головой. От дурней пользы нигде нет. Не в трудах, не в ратной службе.

— Ступай. Архимандрит примет тебя на третьей Декте. Послушник проводят.

Поясно поклонившись благодетелю, я удалился.

Следующий день начался с перезвона колоколов и молитв. Отстояв на жестком полу, на коленях битый час, я собрался было незаметно покинуть гостиницу, видеться с архимандритом мне не горело, но ворота караулили жрицы.

Облава! — первое пришло мне на ум. К счастью я ошибся. Строгие девы контролировали поток паломников, не дозволяя устроить давку. После трех часов ожидания мне удалось затереться в крестный ход к Собору Святой Троицы.

Конечно же, мне оказалось не по пути с шествием. Героям всегда не по пути. И не только со всеми, но часто и с самим собой. Поэтому когда людской поток от площади Великомучеников направился вправо, я свернул налево и устремился супротив движения идущих.

Время, время, господа длиноризые, — поторапливал я себя. Жриц по счастью не было видно, но они могли объявиться в любой момент. Вряд ли суровые девы станут слушать мои объяснения, а узнают что я на улице вообще не "по теме" огребусь по самые уши!

Колокол отбил начало седьмой Септы.

— Зачастили курвы! — заподозрил я механизм в неправильном ускоренном отсчете.

В запасе оставался час. Я не сильно радовался. Любой запас имеет тенденцию расходоваться непринужденно и легко. Еще и должен остаешься.

Я шел по краю, вспять людского потока, шаркая плечом по стенам. Любопытные и удивленные взгляды старался не замечать. Путь до фонтана занял примерно с полчаса.

Прет везуха, — не очень верилось мне в собственную удачливость.

Но все прошло без выкидонов. Не засветился у жриц и добрался до места. Не теряя времени, миновал три хрупкие колонны, подпирающие многотонную чернющую глыбу базальта.

— Зер гут! Охраны нет! — обрадовался я, поднимаясь по ступенькам лестницы к порталу входа в храм.

19

Внутри храм разделен колоннадами на девять частей, как доска для игры в крестики-нолики. Интерес представлял только центральный неф, поскольку в оставшихся кроме бледной мозаики никаких иных материальных ценностей не имелось. Средоточие древности и богатства в центре храма. На черном гранитном возвышение коронованный Золотой Змей в голодном зевке раскрыл пасть над серебряным блюдом сжатым толстенными кольцами его тела. Высоко над змеем огромная хрустальная линза потолка. Свет падающий сверху нитевиден и зримо плотен.

— Кажется, не опоздал, — громко произнес я, предупреждая о своем присутствии.

Мне не ответили. Глухое эхо вольно погуляло по зданию и затихло.

Неспешной походкой, обычной для скромного туриста, желающего за свои скромные гульдены увидеть в два раза больше, чем заплатил, направился к алтарю. Если встреча и должна произойти, то непременно у замечательной рептилии.

Приблизившись к Золотому Змею, постоял, переминаясь с ноги на ногу, потом поднялся на возвышение. Надо признаться я ошибался. Гад из драгметалла держал в объятьях не просто блюдо, а макет мира. Горы, долины, реки и города — все в миниатюризированном виде и под слоем вековой пыли. Очевидно, в штат храма уборщик не входил.

В ожидании, я принялся изучать игрушечную вселенную, по части которой имел удовольствие проехаться. Мои скудные познания в географии позволили узнать Маркграфства, среди которых острым пупком торчал Гюнц, державу-рогалик Мейо, Дю Рион в оспинах крепостей, Малагар прятавшийся в тень Остовых хребтов и блудницу Геттер, похожую на обкусанную арбузную дольку. Без затруднений отыскал бирюзовое Море Слез, аквамариновую жилку Одахо, города Лектур, Тиар и Ожен.

— Для ученика Паганеля, семечки! То-то! Анаконда в прыжке! — похвалился я, обращаясь к рептилии и заглядывая ей в морду. В полированных клыках в палец длинной недобро отобразилась моя физиономия. А в вертикальном зрачке глаза уместилось все моя сущность маленького человечка перед ликом божественного.

— Искренне рад, что ты не продукт живой материи. Из меня бы получился славный кролик, не правда ли? — похлопал змея по выгнутой шее, если можно назвать шеей часть тела, идущей за головой. Вдруг это уже хвост?

Огляделся по сторонам. Где связной?

— Не зря говорят, точность вежливость королей, — трепался я. — Люд честной в соборе молитвы поет, а вот некоторые со змеёй стоимостью миллиард у.е. разговоры разговариваю. Чешуйку на память не подаришь шланг зубатый.

Зашел к модели мира со стороны, где, как известно каждому геттеровскому двоечнику находились Земли Порока. Арыки, барханы, минареты.

— Поглядим… Марджад… Энд долина сокрытая саваном, — вновь я склонился над рельефом. — Кажется, я это уже видел! — вспомнил я лихую молодость. — Не подскажешь где, пожарный рукав?

Опять повернулся к змеиной морде. И как в первый раз на длинных клыках отобразилась моя харя. А вот глаз! Глаз отсутствовал.

— Ничего себе адмирал Нельсон! Кто ж тебя так?

Шальная догадка пришла в мою голову раньше, чем договорил.

— Не стоит этого делать, офтальмолог Федоров! — предупредил я себя. Но куда там. Руки чесались, что у игрового при виде карт.

Достал заначку-футляр, в коем последнее время носил свои богатства: Глаз, клык и монету. Вытряхнул цепочку с оком. Расстегнул защелку и освободил орган зрения. Покатал по ладони.