Виктор Исьемини - За горизонтом

Вот так — все просто.

— Ну, э-э-э, — он отводит свои золотые глаза, — не совсем «прикончил»… ЕГО не так просто… э-э-э… Совершенно уничтожить, просто теперь он не… Но чего ты хочешь? Какие три желания?

Вот это совсем другой разговор.

— Ну прежде всего — вот эти крохи, — я киваю на «демона» и «деву», которые копошатся у меня под рукой.

— Ну с ними все просто, — Гунгилла улыбкой очевидно пытается скрасить напряженность момента. Она, вероятно, уже привыкла к тому, что от ее улыбки в этом Мире растает любое сердце… Но ведь я-то — нездешний!

Малыши не разделяют моего скепсиса и доверчиво идут в подставленную зеленоватую ладонь. От прикосновения Матери что-то в моих крошечных дружках меняется — они резко срываются с ее ладони и устремляются в полет! Оба! Я присматриваюсь — у «девы» вдруг откуда-то взялись ажурные крылышки… Дюймовочка… И — хе-хе — принц эльфов…

— Отныне они — под моей защитой, — вещает Великая, — дальше. Второе желание.

Ишь ты, как она ухватилась за «три желания» — видно, боялась, что потребую больше. Ладно, мне и того хватит

— Второе — армия зомби. Ее следует остановить.

— Это — моя забота, — откликается Гангмар, — не беспокойся, они и без твоей просьбы уже… играют роль в моих планах. Третье.

— Меня — в Альду. И чтобы мои спутники…

— Портал ждет тебя. И… Знаешь, не подходи ко мне близко с этой штукой, — его палец тычет в мой меч.

— А мои… друзья?

— Ты встретишь их на том конце пути. Но разве ты не желаешь попросить что-нибудь еще? Может тебе нужно помочь… в Альде?

Я оглянулся на поджидающий меня черный зев магического прохода.

— Нет уж, справлюсь сам. А то еще опять в долги к тебе влезу… А это ведь плохо кончается… Прощай!

Наконец вся тактика и стратегия остались в стороне и две конные массы — серая и красно-желтая — собрались друг против друга для последней схватки. Сейчас должно решиться все. Алекиан во главе своей блестящей свиты встал в центре под имперским знаменем, против него — во главе серых позицию занял маршал Каногор. Тоже под знаменем с золотым орлом и красным львом… За его спиной серых было раза в полтора больше, чем красно-желтых — перед ним. С другой стороны серые уже сегодня были разбиты и бежали, тогда как сторонники Алекиана могли считать себя победителями в первой схватке. Гибель нескольких тысяч ополченцев — не в счет!

Итак все приготовления в конце концов были окончены, протяжно взвыли рожки и трубы — два огромных войска одновременно пришли в движение. Сперва шагом, затем быстро ускоряясь, склоняя пики и выкрикивая боевые девизы, рыцари понеслись навстречу друг другу, спеша принять участие в этой великолепной феерии… Все, что было прежде — лишь прелюдия к тому, что свершится ныне, спустя несколько секунд! О них — о тех, кто сойдется сегодня на этом поле — сложат баллады и легенды, о них будут читать проповеди в церквях и лекции в университетах, о них матери будут рассказывать сказки на ночь детям, о них будут судачить подвыпившие мещане во всех городах Мира… О них будут врать, их будут приводить для примера, сегодняшний бой — их бой — станет легендой… ИХ бой…

Первый удар был страшен. С оглушительным грохотом две стальные волны сошлись посреди поля, фонтаном ударили в воздух обломки пик, разом рухнули под копыта коней десятки, пожалуй даже сотни, тел… Задержанный выдох рычанием вырвался из множества глоток… Две огромные массы — серая и красно-золотая — вошли в соприкосновение, сцепились между собой, слились в единую толпу — рвущую, терзающую саму себя, тяжело ворочающуюся посреди огромного поля… Рыцарство запада империи сошлось здесь в невиданном единении, слилось так, что ничто было не в силах разорвать этот монолит. Единые чувства, ощущения, один порыв владел всеми — убивать, уничтожать серых… Убивать, уничтожать красно-желтых… И впрямь — невиданное единение…

Словно раненный зверь, катающийся по земле от боли и раздирающий собственное тело когтями, тяжело ворочалась огромная масса из железа и плоти… Постепенно клин, составленный из гвардейцев и возглавляемый Брудо ок-Икерном, проникал все глубже в массу серых, грозя разрезать ее пополам. Брудо, нанося удар за ударом, вертел головой, пытаясь отыскать среди врагов Каногора — того не было видно. Когда две армии пришли в движение, граф Эстакский благоразумно остался на месте, с высоты своего огромного роста наблюдая за ходом схватки. При нем был его отряд собственных эстакских вассалов и латников, а также специально отобранных рыцарей — героев битв и турниров. В то время как вражеские полководцы бросили в бой все силы и сами возглавили атаку, маршал Каногор не желал рисковать без крайней нужды. У него были другие планы.

Наконец, разглядев что-то вдалеке, он удовлетворенно крякнул:

— Глядите, господа, — бросил он к своим рыцарям, — в их тылу растаскивают телеги.

Действительно, перед тем, как повести кавалерию в атаку, сэр Брудо велел убрать остававшиеся в тылу телеги, чтобы в случае поражения сподручнее было спасаться бегством — тем, кто уцелеет. Сам он не собирался сегодня отступать, но и без нужды губить чужие жизни не хотел… Иллюзий сэр Брудо не питал. Если его план не увенчается успехом — следует спасти хотя бы кого-то. Тылы следует прикрывать. Ополченцы при помощи Дрымвенниля спешно растаскивали возы и фургоны…

Маршал Каногор еще раз смерил расстояние, отделяющее его от ок-Икерна, из последних сил рвущегося сквозь плотную массу серых к их штандарту. Красно-желтый клин за спиной сэра Брудо тем временем становился все тоньше и тоньше — напор на его фланги усиливался. Шедшие по бокам гонзорские рыцари и немногочисленные волонтеры вот-вот должны были дрогнуть, тогда как гвардейцы продирались следом за имперским знаменем — все медленнее и медленнее, платя все большими потерями за каждый шаг.

— За мной, господа! — Наконец воззвал Каногор к своим соратникам. — Мы ударим их сзади!

И повел свой отряд в обход. Медведь на его личном знамени бился и трепетал…

Граф Эстакский, опытный воин, рассчитал точно — как раз к тому времени, как он вывел свой отряд на правый фланг, гонзорцы и волонтеры, дравшиеся там, дрогнули под напором более сильной ванетской кавалерии и начали разворачивать коней. Сначала самые трусливые, затем — и остальные. Главное — выжить. Тот, кто выживет, тот и будет обвинять других в трусости и похваляться личным мужеством, проявленном в той великой битве… Проигранной битве… Ок-Икерн не хуже графа Эстакского понимал, насколько слабее кавалерия Алекиана — его единственная надежда была на то, что ему удастся сразить в поединке самого Каногора. Это — даже в случае поражения — сводило на нет все успехи врага, ибо некому было бы в самом деле руководить мятежниками. Король Сантлака, захваченный в плен сегодня утром, уже был отправлен в Гонзор под надежной охраной, а Велиуин Изумруд, несмотря на все его хитроумие и волшебное могущество, не мог командовать дворянами. Тому было помехой низкое происхождение чародея. К тому же (этого ок-Икерн не мог знать) Велиуин все еще страдал от ран, он после схватки с дядей словно потерял часть своей спокойной уверенности — словно заколдованный топор Гимелиуса повредил ему не только тело, но и душу…