Papirus - Будь здоров

Ладно. Решил так. Первым делом почистить сосуды деду, благо много сил и времени на подготовку это не потребует, а через денек этого безнадежного можно будет выписывать. Я не жадный, но полное омоложение мне еще недоступно — это первое. Второе — остаться без сил, когда они могут экстренно потребоваться, тоже не хотелось бы.

Вторым на исцеление, где-то через час после обеда пойдет егерь — мне надо успеть немного передохнуть. Я указал, какие подготовить эликсиры и растворы, а, главное, капельницу. Без нее, боюсь, ничего не получиться. Через кожу или желудок поступление необходимых веществ осуществляется все-таки слишком медленно. А через кровь, как по туннелям в вагонетке. Я видел в больнице, как лекари используют эту полезную вещь, но Греллиана — никогда.

Помощница все записала и пообещала к концу обеда все подготовить. Далее дело пошло гораздо быстрее — больных было не так много. Они занимали примерно половину всех, как говорят в отчетах, койко-мест. Правда, периодически раз в три месяца, когда у рудокопов была смена вахт, коек даже не хватало.

Уже много лет местные философы пытаются найти связь между увеличением количества пациентов больницы и уменьшением запасов спиртного в подвалах ресторана. Теоретические рассуждения обычно следуют после практических опытов в этом направлении, однако нахальная связь упорно не желает выявляться. Эксперименты не прекращаются уже много лет, хотя большинство замужних женщин без какой-либо проверки! совершенно голословно! утверждают, что такая связь есть, используя буквально убойные аргументы: скалки и сковородки. Жертвы женской логики иногда действительно личным примером подтверждают существование этой связи.

Семи пациентам я прямо в палатах внедрил обычные лекарские магусы, названия которых аккуратная помощница под мою диктовку записала в карты. Остальными решил заняться позже — после попытки исцеления егеря.

Ровно через час после обеда мы с Мириниллой прошли в операционную, где нас уже дожидался дедушка-плотник. Перед самым входом я спросил у нее — заключала ли она магический лекарский договор и помнит ли пункт о неразглашении тайны короны. Она подтвердила, что, да — заключала. А у самой глаза прямо засверкали от любопытства.

— Заключали — это хорошо, — неопределенно сказал я. — Помнить об этом всегда полезно…

С дедом долго я не возился — прочистил от бляшек сосуды, подправил немного их структуру, сделав более эластичными. Ему требовалась, конечно, полная балансировка взаимодействия органов, восстановление некоторых функций, но… силы надо было поберечь для егеря.

С ним все было очень не просто. Паучья болезнь в такой запущенной стадии мне еще не встречалась. Греллиана успела в свое время объяснить мне последовательность целительских воздействий и демонстрировала это на примерах. Но те случаи были почти без метастаз, а их-то нейтрализовать, как она рассказывала, один из наиболее тонких моментов. Оставишь хвостик — и болезнь возродится вновь.

Операционный стол был мне не нужен, поэтому больного положили на кушетку, рядом поставили столик с зельями и капельницу. Вроде все готово. Можно начинать.

Помощница испуганно заморгала глазами.

— Господин лекарь, простите, но иголок для капельницы нет. Последняя, оказывается, вчера сломалась, а новые госпожа заведующая привезет только через неделю, — чуть не расплакалась девушка.

Я уже перешел на магическое зрение, сконцентрировался и слился с магией, но пока в контакт с больным не вошел. В этом положении стал усиленно думать, как быть. Ярко представил себе строение иглы — обычно делают ее из стальной проволоки, которую тщательно выпрямляют, а потом, используя амулет, просверливают отверстие проникающим огнешаром соответствующего диаметра. Работа тонкая и выполняется обычно на специальном станке, которого здесь, естественно не было, и быть не могло. Бессознательно я сформировал узор полой иглы, но где взять сталь для наполнения узора веществом? А, впрочем, вдруг пришло мне в голову, нужна ли мне сама игла? Если посмотреть на задачу под другим углом, то мне надо просто доставлять растворы с определенной скоростью в кровеносные сосуды. Пыль и камни я уверенно поднимал в пещерах, направляя их потоки в нужном мне направлении, а здесь фактически предстоит та же задача. Комбинируя узоры магического отталкивания и притяжения вещества, я, наверняка, смогу управлять движением растворов. В порядке эксперимента взял магией бутылочку с раствором глюкозы, подтянул к своей руке и вытянул из нее струйку жидкости, сформировав узор трубки-канала диаметром примерно в миллиметр. Стенки трубки изнутри работали по принципу магического отталкивания, как бы обжимая поток жидкости, а поршнем этого своеобразного шприца служил узор действующий, наоборот, — по принципу притяжения, втягивая раствор из бутылочки в трубку.

Я воткнул эту струйку себе в вену и… только обмочил руку. Правильно, а внутрь кровеносного сосуда, как она должна попадать? Через кожу? Не разрушая узора кожного покрова и стенок сосуда, раздвинул его и ввел свою трубку прямо в вену. Регулируя диаметр магической трубки, добился оптимальной скорости подачи раствора. Теперь применим это на больном. Однако подумалось мне, я таким способом могу соединяться с сосудами совсем рядом с местом назначения, что должно существенно увеличит скорость поступления веществ. Кроме того, вынув такую трубку можно просто «разгладить» узор и даже маленькой ранки не останется. Что касается затрат магии — сравнивать ее с тем же куполом и даже ежом просто смешно. При исцелении, вообще-то, каждая капля может быть на счету, но преимущество быстрой поставки веществ прямо к пораженному участку с лихвой эту трату окупало.

Сначала было, конечно, очень трудно контролировать одновременно бесперебойное поступление растворов в организм больного и процесс исцеления. Будь я по-прежнему «привязан» к магическим рукам не справился бы точно — слишком много действий приходилось выполнять одновременно. Через некоторое время, освоившись, я почувствовал твердую уверенность в себе, в своих силах и способностях настолько, что, сосредоточившись на управлении восстановлением магической и физической структуры организма, все меньше и меньше внимания стал уделять техническим деталям процесса.

Однако мой первоначальный план провести исцеление за несколько сеансов рухнул. Рассказ и даже показ — это одно, а когда самому приходится делать, ощущения совсем другие. Я был уверен, как во всех предыдущих случаях, что восстановленные ткани дальнейшего моего внимания не требуют. Это оказалось совсем не так. Измененные пауком части тела сопротивлялись восстановлению — стоило оставить узор без подпитки и жесткого контроля, как они стремились вернуться обратно в измененное состояние. Словно паук был живым неразумным организмом — чужим! для тела, внутри которого обосновался. Я вновь и вновь настойчиво атаковал эту тварь, где-то даже выжигая тело вместе со здоровой тканью, восстанавливая поврежденную структуру и изменяя структуру паука, но… все это в-одиночку. Сотрудничества с пациентом не получалось. Его организм почему-то воспринимал измененные ткани, как свои, и даже не пытался отторгать. С настойчивостью мухи, пробивающейся через прозрачное стекло на свободу, я отчаянно пытался подсказать телу егеря, его сознательному и бессознательному, где его враг и как с ним бороться. Долгое время мои потуги оставались безуспешными. В этой ситуации мне недостаточно было того уровня слияния, на котором я исцелил воина графа. Тогда «всего лишь» надо было построить правильный узор; направить силы и ресурсы к нужным органам; далее только поддерживать и подправлять процесс. Мне было очень трудно. Разумеется, я в любой момент мог прервать исцеление, развести руками и пособолезновать вдове, но решил — пока есть шанс — буду бороться — бороться до конца. Прервать сеанс и отложить его на некоторое время я боялся — вдруг все, чего я добился сейчас, пойдет прахом, и завтра все придется начинать сначала.