Майя Зинченко - Седьмое чувство

– Как я могу забыть? Неужели это она? – не поверил Рихтер.

– Да. Кто мог знать? Мне достаточно было встретиться с ней взглядом, чтобы слиться в единое целое. Но тогда еще было слишком рано. А если бы она умерла, стало бы слишком поздно. Рихтер, только благодаря тебе эта история сложилась удачно.

– Теперь вы – единое целое? Ты и Ната?

– Да, – кивнул Дарий. – Наши души равны, но так как в этой жизни она была намного младше меня, то сейчас моя личность доминирует. Поэтому я выгляжу именно как хорошо знакомый тебе гном, а не как пятилетняя девочка.

– И, безусловно, я только рад этому, – пробормотал некромант. – Все это так невероятно…

– В конечном счете, внешний вид для меня потеряет всякое значение. Я буду ничем и всем одновременно. Но если ты захочешь, то ты всегда будешь видеть меня таким.

– Дарий… – Рихтер несмело посмотрел на друга. – Теперь ты можешь помочь мне?..

– …Стать смертным? Это до сих пор твое самое большое желание? – грустно спросил Дарий.

– Да, ты же знаешь. Этот мир хорош, но без меня он станет еще лучше. И ты не ответил на мой вопрос.

– Ты все узнаешь, но немного позже. – Было видно, что Дарию не хочется говорить на эту тему.

– А почему не сейчас?

– Потому, что сейчас наступило время отдать долги. – Он встал с кресла.

Небо потемнело, покрывшись тучами, затем солнце двинулось на восток. Рихтер посмотрел вниз: его ноги по колено утопали в сочной, изумрудного цвета траве. Они снова переместились в другое место и теперь стояли на огромном поле, у которого не было ни конца, ни края.

– Полдень, – сказал Дарий, когда солнце замерло у него над головой. – Жарко. – Он снял эквит и принялся им обмахиваться.

– Где мы? – спросил Рихтер, чувствуя страшную опустошенность.

Они были совсем одни в этом мире. Здесь не было ни людей, ни животных, ни насекомых. Только небо и ярко-зеленая трава.

– Это мой первый опыт. – Дарий мягко улыбнулся и широко развел руки. – Маленький мир, возникший по моей воле. Как он тебе?

– Не знаю, – честно признался Рихтер.

– Да, – согласился Дарий, – это достаточно скудный мир, представленный бесконечным травяным полем, но он меня устраивает. Тем более что мы можем принимать в нем гостей, без всякой боязни повлиять на ход событий в остальном мире.

– Кого ты имеешь в виду?

– Прежде всего, Матайяса. – В раскрытой ладони Дария появилась маленькая белая мышь. Дарий осторожно опустил грызуна в траву и отошел на несколько шагов. – Ты заслужил награду, мой друг. Ты всегда был и остаешься человеком.

Рихтер удивленно моргнул. Он и не заметил, как на траве появился мужчина. Он был одет в тунику и лежал, обхватив руками колени.

– Человеческая душа не должна быть в зверином теле. Он останется здесь до тех пор, пока спит, а когда проснется, для него начнется новая жизнь.

– Ты дал ему новое тело? – недоверчиво спросил некромант. – Выходит, что для тебя не существует ничего невозможного.

– Я не всесилен, и скоро ты в этом убедишься. Но нас всего двое, а для заключительного аккорда нужны трое. В старинных преданиях зло всегда побеждают трое героев. Это хорошее число.

– На что ты намекаешь?

– Мартин о многом догадывался, хотя и не подавал виду, – сказал Дарий. – Не его вина, что его использовали боги. Он был нам хорошим спутником, пускай он и будет этим третьим.

И тут же рядом с Рихтером возник монах, держащий в руках надкушенный кусок хлеба.

– А… – сказал он, оглядевшись вокруг.

– Никаких вопросов. – Дарий поднял указательный палец, призывая к вниманию. – Ничему не удивляйся – все это настоящее, но по прошествии нескольких часов ты навсегда забудешь о том, что здесь увидишь.

– Да я и не удивляюсь. – Мартин спрятал хлеб в карман рясы. – Я рад, что с тобой все в порядке. Рихтер, а ты что здесь делаешь?

– Стою, – ответил некромант мрачно. – И жду, что будет дальше. После того как выяснилось, что мой лучший друг без пяти минут Творец всего сущего, ничего другого мне не остается.

– Дальше будет весело, – пообещал Дарий и хлопнул в ладоши.

Трава под их ногами стала расползаться, словно остатки предрассветного тумана. Послышался какой-то шум. Рихтер стремительно обернулся. Из сухой, потрескавшейся земли в полное багровых сполохов небо, устремилось исполинское дерево. Его ствол горел ярче, чем сотня солнц, ослепляя смотрящего. Некромант, не выдержав, зажмурился и отвернулся.

– Что же это такое?! – воскликнул он, вытирая набежавшие слезы.

– Это Мировое Дерево, – сказал ошеломленный монах. – Оно растет с миром, и будет расти, пока будет существовать этот мир. Оно его стержень, его основа. Я иногда видел его во сне. Дерево так прекрасно!

– Ты смотришь на него без всякой опаски, а меня оно ослепляет. Дарий, в чем тут дело?

– В этом месте мы перестаем быть самими собой, и принимаем тот вид, под маской которого мы обычно отгораживались от людей. Мартин носит маску Света ты, Рихтер, маску Тьмы. Поэтому ствол Мирового Дерева слишком ярок для тебя. Оно олицетворяет жизнь, а ты…

– А я смерть, – договорил за него Рихтер.

– Маска Света… – На лице Мартина заиграла радостная улыбка. – Мне еще никогда не было так хорошо. Можно я подойду к нему?

– Только если ты собрался сгореть заживо. – Дарий покачал головой. – Не стоит этого делать. Лучше посмотри, кто к нам присоединился.

Невдалеке застыли несколько мужчин и женщин в причудливых позах. Они не могли двигаться, но не переставали настороженно следить за Дарием. Гном подошел ближе.

– Ваши планы обратились в прах, – сказал он. – Я доволен, что могу лично сообщить вам об этом. Меня не удержать, не остановить. Обидно, что в свое время вы были великими людьми, но, не сумев сохранить свое величие, стали всего лишь жалкими богами. Обрекать собственного Создателя на Вечность – верх жестокости, и вы заслуживаете самого сурового наказания.

– Смилуйся! – с усилием прохрипел один из богов. – Мы не хотели, чтобы ты вернул все к Хаосу.

– Милосердие – странная штука. Что для одного – величайшее блаженство, для другого – ужасная кара. Чего вы хотели, вечной жизни? Хорошо же, вы ее получите сполна. – Глаза Дария гневно сверкнули. – Будете жить так долго, что устанете от этого. Кроме Трудоса. Он сможет уйти тогда, когда пожелает. Знайте, что все в мире будет меняться, кроме вас. Изо дня в день, из года в год, из тысячелетия в тысячелетие… Вы останетесь богами, сохраните свои способности, но будет ли вас это радовать? Вам захочется уйти от дел, но это будет невозможно. Вечная жизнь – что может быть ужаснее?