Светлана Дмитриева - Рассадник добра

Обвинения в трусости Машка спокойно стерпеть не могла и, здраво рассудив, что, если чудовище с ней разговаривает, значит, пока жрать не будет, заносчиво отозвалась:

— А чего тут бояться? Я что, драконов никогда не видела, что ли? Напугал ежа голой задницей!

— Какой интересный способ охоты... — уважительно пробормотал любознательный дракон. — Ты добываешь ежей?

— Я работаю у Вилигарка, — отозвалась Машка. — А ты что тут делаешь?

— Я его граблю от имени Херона, — вежливо пояснил Тартхак. — Он собрал слишком много силы за последнее время, и Владыка мертвых решил, что нужно ему помочь распорядиться ею с умом.

— Интересная формулировка для определения рэкета, — решила Машка в свою очередь сделать новому знакомцу комплимент.

Слова «рэкет» Тартхак не знал, но решил не вдаваться в подробности. Тем более что это его интересовало меньше, чем загадочный черт.

— Ты собиралась объяснить мне про поборы с помощью черта, — напомнил дракон. — Это касается моей профессиональной деятельности. Граблю здесь я, а потому...

— Нет-нет! Я ничего такого не имела в виду. Не думаю, что черт может быть тебе конкурентом. Это такой сборщик душ, водящийся в той местности, где я раньше жила. Маленький, черненький, с рогами и очень жадный, а в остальном похож на тебя, — объяснила Машка, совсем перестав бояться здоровенной крылатой ящерицы.

Дракон не выглядел голодным и совершенно не собирался ее жрать. Видимо, она была не в его вкусе.

— Все сборщики дани во всех краях одинаковы. — Тартхак философски вздохнул, одним глазом кося в сторону суетящихся нахардов. Кажется, его не слишком устраивала его работа, хотя он и старался относиться к ней с максимальной ответственностью. — Только кому могут понадобиться чужие души?

— Есть у нас один товарищ... — туманно отозвалась Машка. Беседовать с персонажем китайской мифологии на богословские темы казалось ей диким занятием.

— У него нет своей? — сочувственно спросил Тартхак.

— Видимо, нет. — Машка пожала плечами. — Никогда у него не спрашивала, знаешь ли...

— Странно, что тебя до сих пор не сожрали, — задумчиво сказал Тартхак, окинув внимательным взглядом свою собеседницу. Похоже, в пожирании младенцев он знал толк.

Машка вздрогнула и задиристо спросила:

— Почему это странно?

— Ты так легкомысленно относишься ко всему. Разговариваешь с незнакомьгм демоном, знакома с собирателем душ, работающим там, где ты родилась. Обычно такие смелые погибают в первую очередь. В мире много охотников сожрать кого-нибудь не слишком опасного.

— Может быть, уже и сожрали, — буркнула Машка, сразу же помрачнев. — Пожевали и обратно выплюнули. Я невкусная. И, кстати, с чертом я лично не знакома.

— И все равно, — не отставала настырная мифическая рептилия, — каждому голодному чудовищу не объяснишь, что ты невкусная. Ты слишком беззаботна для того, чтобы оставаться живой.

— Это намек на то, что ты собрался меня съесть? — осторожно поинтересовалась Машка, отступая на шаг назад, что в ее положении было поступком совершенно бессмысленным. Вряд ли она могла надеяться убежать от летающей яшерицы. Однако в ее случае логика была еще более непознаваемой, чем у обыкновенной нормальной женщины.

— Когда я собираюсь кого-то съесть, я не намекаю, а ем! — оскорбился Тартхак. — Именно поэтому я всегда сыт. Где же этот некромант? Я не собираюсь ждать его вечно!

— Кажется, он не жаждет с тобой общаться. — Машка нервно хихикнула. — Подозреваю, что твои размеры его пугают.

— Ты думаешь, меня это волнует? — спросил дракон. — Каждый из нас, живущих в этом мире, должен исполнять то, что ему полагается исполнять. Иначе ему незачем жить, он бесполезен.

— Однако ты изрядный демагог. — Машка уважительно присвистнула.

— Будешь обзываться — съем, хотя и не очень хочется, — предупредил Тартхак.

Машка съеденной быть не желала, а пределов драконьей образованности не помнила совершенно, а потому замолчала, задумавшись.

— Почему ты больше не разговариваешь? — с интересом спросил Тартхак, скучающий в ожидании дани.

— Я размышляю, — отозвалась Машка.

— Глупости, — отрезал дракон. — Ты не можешь размышлять. У тебя для этого слишком маленький мозг. Посмотри, какая крохотная у тебя голова!

— Да, у слона больше, — согласилась Машка. — Но я умнее, чем слон. Зато ты не можешь летать.

— Никогда не видел слонов, — признался Тартхак. Потом до него дошла вторая часть ее фразы. — Как это — не могу?! — возмущенно спросил он. — Я же летаю!

— У тебя для этого слишком маленькие крылья, — доходчиво объяснила Машка. — Значит, ты не летаешь, тебя поднимает магическая сила.

На сей раз задумался дракон. С душераздирающим звуком поскреб когтем пузо, поглядев на небо. Чихнул, опалив огненными соплями верхушку ближайшего дерева.

— Какая-то ты не такая, — наконец выдал он. — Неправильная!

— Я как раз правильная! — тут же возмутилась Машка. — А то, что у меня хвоста и крыльев нет, как у тебя, так ведь я же не дракон!

— Я не дракон, — поправил ее Тартхак. — Я высший демон, пользующийся плотью дракона. Это совершенно разные вещи, их нельзя путать, если хочешь жить долго и счастливо.

— Если оно выглядит как дракон, пахнет как дракон, и ведет себя как дракон, значит, оно дракон! — гордо сказала Машка, к месту переиначив известную фразу.

— Откровенно говоря, мне все равно, — хмыкнув, признался Тартхак. — Но если ты заявишь дракону, что он демон, рискуешь стать жареным человеком. Или не человеком, если я не ошибся.

— В каком смысле? — заинтересовалась Машка. Между лопаток сладко закололо от предчувствия.

Сейчас эта мудрая крылатая ящерица поведает ей о ее магических способностях, нечеловеческой природе и уникальной судьбе. А может, даже предложит миссию по спасению мира. В куче романов именно так все и случалось. Машке казалось, что наконец-то и она дождалась своего счастья.

— Ты пахнешь иначе. Не так, как обычно пахнут люди, — туманно сказал Тартхак, с интересом приглядываясь к ней. — Что-то в тебе неправильно, только я не могу понять, что именно. Ты такая же уродливая, как и все они, и говоришь ты так же бессмысленно и суетливо. А пахнешь не так. Странно.

— Я из другого мира, — серьезно объяснила Машка, стараясь ненавязчиво подтолкнуть его к нужной мысли.

— Глупости! Мир один, — сказал Тартхак. — Но он похож на потрескавшуюся от солнца землю, а потому маленькие существа думают, что их много. И с трудом перемещаются между кусками реальности. Для вас трещины между частями мира представляют серьезное препятствие. А нам сверху видно, что мир на самом деле один. Просто на разных частях его живут по-разному.