Наталья некрасова - Великая игра

— Ты даже вообразить себе не можешь, варвар, как тебе повезло, — говорил красный человек с хищным лицом. — Многие свободные сами заплатили бы за то, чтобы стать королевским рабом. Да что там! Зарезали бы ближнего за такую честь.

Они ехали уже четвертую неделю, и вместо унылых высохших равнин с блеклой полоской гор на горизонте теперь крутом были каменистые холмы, поросшие цветущим кустарником, а в долинах стояла высокая весенняя трава, усыпанная пестрыми точками цветов. Воистину, глядя весной на долины королевского домена, понимаешь смысл слов «благословенная Ханатта». До грозного жаркого лета еще далеко. Но даже и тогда там, где есть вода, все будет цвести. А цвести будет, потому что в этих местах за каналами и колодцами следили и воду запасали, и многочисленные, хотя и небольшие речки пользовались чуть ли не священным почетом. Борлас уже успел узнать у своего лениво-хвастливого провожатого, что есть особые водяные законы и за их нарушение кары полагаются одни из самых суровых.

— Королевские рабы — это особые люди. Им дозволено то, чего не дозволено многим свободным.

— И что именно? — пошевелил затекшими плечами Борлас.

Красный человек расхохотался.

— Ты забавен, варвар. Хотя бы то, что ни один из моего отряда не осмелится говорить со мной так, как ты. Вон посмотри, каким взглядом сверлит тебя Харнан. Ему не дозволено так обращаться к чиновнику моего ранга, а для тебя рангов нет. Ты выше их. Точнее, ты вне их. Вот ты едешь, скованный, варвар, никто — а тебе уже завидуют.

Борлас хмыкнул.

— Было бы чему.

— Ты глупый варвар, — коротко ответил красный человек, лениво улыбаясь, и отъехал от повозки.

Борлас заполз в тень полотняного навеса и улегся подобнее. Вверху медленно плыло ярко-синее весеннее небо юга.

К лучшему или к худшему повернула судьба? Это, как странно, не особенно беспокоило его. Он был уверен, что сумеет добиться своего. А вот чего своего — это представлялось смутно. Какие-то обрывочные картинки.

Вот он въезжает в какой-то город, и все его славят и кланяются ему. Вот он в разгаре битвы, охваченный безумной радостью боя… Да, это сила, его великая сила требует боя победы, крови! И преклонения. Даже покорности. Да, этот красный сказал верное слово — «ты выше их». Может быть это как раз то, что ему нужно?

Но раб… мерзкое, гнилое слово… Он адан. Эдайн никогда не были рабами. И не будут.

Но что в слове, если по сути дела он будет свободнее свободных?

Надо подождать. Он волчьим своим чутьем ощущал скорую добычу.

«После ужасного убийства всеми любимого принца Денны собственными братьями на глазах у несчастного отца и потом убийства добрейшего, святого государя Наранны, а потом еще и чудесной, таинственной гибели братьев-убийц мужская линия Солнечного Дома пресеклась. И быть бы великой смуте, если бы не явление Пса Ханатты, который возвел на престол государя-отрока, внука государя Наранны и сына его дочери Аннахайри от мораданского князя. Сам князь ушел в закрытую, потаенную и грозную землю Мордор, землю огня, дабы найти силу в его гневе. Юный государь повторил клятву Солнцу, подтверждая Завет с ним. И через завет этот вошла в государя Сила, Дар королей, Дар Солнечной крови. И в стране воцарился покой ибо все увидели, что юный государь воистину Солнечной крови и по праву занимает престол.

И было дано отроку тронное имя Хайрисенна, и был он прекрасен, юн и мудр — ибо за троном стояла Тень, которая нашептывала юному владыке, и Тень эта была Псом, Стражем Ханатты.

И по совету Пса Ханатты приказал государь-отрок создать себе войско телохранителей из рабов, йитаннайн…»

Красивый угрюмый мальчик с затаенным страхом в глазах и надменным лицом восседал на слишком большом для него троне, жестко выпрямив спину и подняв голову, и громким, напряженным голосом вещал:

— Нам угодно, чтобы йитаннайн сопровождали нас в нашем паломничестве в Старый Храм.

Отец Мааран молча склонился, но простоял в согбенной позе чуть дольше, чем было положено, показывая, что ждет позволения заговорить. Отрок важно кивнул и проговорил:

— Дозволяю речи.

Отец Мааран склонился еще ниже.

— Государь, в Храм дозволено ступать лишь посвященным монахам да членам Солнечного рода, другие же оскверняют…

— Я сказал, что так хочу! Йитаннайн не люди, они не могут осквернить Храма. Ведь бродят же там псы и кошки? Ступай, я сказал.

Отец Мааран покорно склонился и, попятившись, удалился прочь.

Йитанна по прозванию Сайта — волчий вожак — усмехнулся вслед настоятелю одними глазами, сохраняя непроницаемое, надменное спокойствие. Только теперь он понял, что такое быть «над» и «вне». Это была сила. Настоящая сила. Молодой король отгородился от мира щитом людей, одновременно вычеркнутых из общества и поднятых над ним на недосягаемую высоту. Они стояли вне закона — и выше закона, потому как единственным законом для них была воля короля. А король не мог без них. Потому что король тоже выше общества и вне его. Тоже вне закона и над законом. Они нужны друг другу.

Только сейчас он начал понимать, насколько сильна власть его, сотника йитаннайн. Как и говорил красный человек Карранна, его слово было для остальных словом короля, король говорил через своих охранников даже со своими сановниками. Йитанна. «Не-человек».

Владыка боялся. Смертельно боялся. Мальчик, оторванный от матери, силой посаженный на этот кровавый трон, водворенный в этот дворец, полный смертей и древних теней, где нет ни одного родного, близкого человека… Он боялся.

Борласу не было жаль мальчика. Но служил он верно, потому что как только короля убьют, то и йитаннайн конец. Этого не хотелось. И потому рабы, которым завидовали свободные, решительно и жестоко подавляли все попытки мятежа.

Отец Мааран, молитвенно сложив руки и закрыв глаза погружался в молитву. Солнце отвернулось от Ханатты. Солнце разгневалось. Скоро лик Его станет черным, и прольется великая кровь…

Это все Тень, вставшая за троном. Это она нашептывает государю.

Но как такое может быть, ведь Зарок с Посланником был принят Денной. Он не может сделать дурного для Ханатты.

Но он убил отца и братьев, вернувшись из мертвых.

Он оградил юного короля от жрецов и мудрых. И тот нарушает древние обычаи на каждом шагу, подчиняясь только своему закону, который не понятен никому.

А страна затаилась, страна ждет чего-то. Всюду страх. Нет почтения к старой знати, нет почтения к жрецам, ломается становой хребет Ханатты. Государь слушает только Тень…

Тень.

Тень!

Отец Мааран пошатнулся и открыл глаза, ощутив внутри тошнотворное шевеление ужаса. Ужас начал нарастать, вставая волной, в ушах зашумела кровь. Боги, он же знал, он помнил… Государь Керниен, он сказал тогда — у самого Солнца тени нет. Нет Тени!