Барб Хенди - Похититель жизней

— И мне тоже, — сказал Лисил. У Магьер вдруг пересохло во рту.

— Только… я боюсь того, что может с тобой случиться, когда мы охотимся на вампиров. «Из-за меня самой, — прибавила она мысленно, — и… из-за тебя».

Вначале он ничего не сказал, и снова Магьер охватил все тот же леденящий страх, когда она вспомнила соленый вкус крови Лисила, податливость его плоти, в которую вонзались ее зубы, тепло его жизненной силы, струившееся по ее жилам.

— Да ничего со мной не случится, — сказал он наконец. — Меня не так-то легко прикончить.

И долгое время они сидели молча, глядя на огонь. Малец старательно вылизывал пятно выжженной шерсти на ляжке.

— Думается мне, у него там ожог, — сказал Лисил. Перемена темы разговора облегчения не принесла.

— А у нас осталась еще мазь, которую дал Тилсвит?

Полуэльф поднялся на ноги:

— Пойду гляну. Мне все равно нужно посмотреть, как там Ватц. Когда я укладывал его спать, он все еще бесился, что ты не пускаешь его подраться.

— Неужели его дядя совсем за него не беспокоится? — спросила Магьер. — Ты не спрашивал, где его родители и что с ними стало?

— Думаю, что Милоусу на мальчишку наплевать. Его родители, насколько я понял, то ли давно умерли, то ли уехали куда-то. Ватц крепкий парнишка. Он сумеет за себя постоять.

«Если это так, — подумала Магьер, — что ж ты уложил его в кровать, а теперь собрался проверить, как ему спится?»

— Я скоро вернусь, — прибавил Лисил, направляясь к кухонной двери.

Магьер все больше нравилась эта его почти родительская заботливость — тем более странная в сочетании с его прошлым ремеслом. Она погладила Мальца по голове — и вдруг сообразила, что пес пристально глядит на нее, поставив уши торчком.

Он слышал каждое их слово и сейчас тихонько заскулил, прежде чем опять ткнуться мордой ей в бок.

Шагая по коридору, Лисил размышлял о том, что сейчас произошло — или не произошло — между ним и Магьер. Она, стало быть, считала, что он недоволен тихой и оседлой жизнью в Миишке. Что верно, то верно — Лисилу нравилось путешествовать, но главным образом все же потому, что он не мог оставить Магьер одну. Из них двоих Лисил гораздо лучше понимал и все последствия их поступков, и то, что неизбежно ждало их впереди. Что ж, по крайней мере, об этом Магьер может сейчас не беспокоиться, и все же она явно сторонилась не только потому, что опасалась, как бы его снова не потянуло бродяжничать. Похоже, что твердое намерение Лисила остаться с ней пугало ее ничуть не меньше.

Впереди в полумраке коридора был уже виден неяркий свет, льющийся из дверного проема их комнаты. Уложив Ватца спать, Лисил, как учила Винн, потер между ладоней кристаллик холодной лампы — чтобы лампа светила поярче. Как бы воинственно ни держался мальчишка, все же он обыкновенный ребенок, ненароком угодивший в самую гущу оживших во плоти кошмаров.

Из дверного проема, который находился за две комнаты от их временного пристанища, тоже исходил свет, хотя и не такой яркий. Лисил замедлил шаг. Кто же это там полуночничает? Какой-нибудь Хранитель, зачитавшийся древними манускриптами? Движимый любопытством, Лисил заглянул в комнату.

Она как две капли воды походила на ту, где их поселили, — по обе стороны от входа пара двухъярусных коек, но без тюфяков и одеял, у дальней стены — столик и два табурета. Только вместо холодной лампы на краю стола неярко горела одинокая, изрядно оплывшая свеча.

Лисил шагнул в комнату и вдруг вспомнил.

Хранители пуще смерти боятся открытого огня. Ни один из них не оставит гореть без присмотра свечу, тем более без подсвечника.

Что-то проворно и тускло мелькнуло перед его глазами, и на спину обрушилась тяжесть. Коленями его ударили ниже поясницы, ступнями — под колени. Лисил рухнул ничком на дощатый пол, и прежде чем он успел вскинуть руку к шее, горло обхватила проволока.

Лисил согнул было левую кисть, чтобы вытряхнуть из ножен стилет, но тут же на его локоть обрушился точный и сильный удар — и левая рука повисла как плеть. Не успел он шевельнуть правой, как и ее постигла та же участь.

Проволока туго стянула, но не сдавила горло. Пока не сдавила.

Гаррота.

— Кантасий ту эйше со аовар!

Голос из-за спины прозвучал сдавленно и глухо. Лисил не знал, что означают эти слова, — но, по крайней мере, узнал наречие, которое ему доводилось слышать и раньше.

— Не понимаю, — ответил он. — Я не знаю вашего языка.

Петля гарроты затянулась чуть туже. Напавший долго молчал.

— Говори, зачем ты здесь, в Беле, — уже мягче произнес он.

И надавил коленями на предплечья Лисила, чуть повыше локтей, прижав их к бокам пленника, подсунул ступни под его бедра, всем своим весом пригвоздив Лисила к полу. Знакомый прием, хотя Лисилу никогда прежде не доводилось испытать его на себе — только усмирять с его помощью других. От неизвестного исходил странный, непривычный запах — запах луговой травы, сосновой хвои и моря, и вдруг Лисил сообразил, кто это.

Эльф, наемный убийца, прошедший ту же науку, которую Лисил прошел у своей матери.

К кистям рук постепенно возвращалась чувствительность. Поднапрягшись, Лисил мог бы сбросить с себя противника, но как избавиться от гарроты, захлестнувшей шею? Если он скажет правду — захотят ли ему поверить?

— Охотиться на вампиров, — ответил он.

И проволочная петля еще туже стиснула горло.

— Ты лжешь! — прошипел эльф. — И с какой же стати маджай-хи пожелал якшаться с предателем?

— О чем… о чем ты говоришь? — едва сумел выдавить Лисил. Предатель? И при чем тут Малец? — Спроси самого пса. Со мной он не откровенничает.

Знакомый тихий гул — и гаррота соскользнула с шеи Лисила, оставив жгучий ноющий след. Тяжесть, придавившая его к полу, исчезла.

Лисил рывком развернулся, хотел схватить выпавший из левой руки стилет, но его на полу уже не было. Тогда он вскочил — и увидел в дверном проеме темный силуэт.

Вся одежда эльфа, с головы до ног, была серо-зеленого цвета. Края плаща он обвязал вокруг талии, лицо, и так прятавшееся в тени низко надвинутого капюшона, было ниже глаз замотано шарфом. Под густыми выгнутыми, почти белыми бровями сверкали, в упор глядя на Лисила, большие и раскосые, янтарного цвета глаза.

В одной руке эльф держал стилет Лисила, в другой — рукоятки гарроты. Когда Лисил выхватил оставшийся стилет, эльф и бровью не повел.

— Кто учил тебя нашим искусствам? — спросил он.

— Скажи вначале, что ты имеешь в виду, — ответил Лисил. — Чьим это — вашим? Эльфийским?

Вместо ответа эльф тряхнул запястьем — и стилет, вращаясь, со свистом вылетел из его пальцев.