Светлана Крушина - Всё могут короли

Барден смотрел на него насмешливо, засунув кисти рук в рукава домашнего балахона, и не пытался помочь нежданному гостю.

— Вы и есть — герр Данис, господин? — оборванец, наконец, совладал с ушедшей в пятки душой, бешено колотящимся сердцем и заплетающимся языком. — Меня послал к вам мастер Матиас…

— Вот как? — мастер Матиас возглавлял акирнскую гильдию Фекса и хорошо знал ментального магика, герра Эмиля Даниса. — Чего же хочет мастер Матиас?

— Велел он передать вам, господин, что парнишка, насчет которого вы очень любопытствовали, северянин этот беловолосый, был сегодня днем в храме.

— И что же?

В том, что один из братьев Фекса посетил храм своего божества, Барден не усмотрел ничего удивительного. Странно другое — что Грэм, — а значит, и медейцы, — до сих пор в Акирне…

— Неприятность с ним вышла, вот чего…

Сбиваясь и путаясь, оборванец рассказал, что Грэм угодил в очень сложную ситуацию. Утром, когда медейцы выезжали из города, один из стражников на воротах опознал Грэма и попытался арестовать его. Мальчишка, разумеется, не стал дожидаться, пока его повяжут, развернул коня и рванул обратно в город. В переплетении улиц он быстро затерялся, но уехать из Акирны уже не мог. Недолго думая, он обратился к Сумеречным братьям с просьбой вывести его за ворота какими-нибудь своими, известными только им путями. Мастер Матиас отказал ему, зная, что по пятам за Грэмом ходят неприятности, и что в родной Наи братья-воры отвернулись от него и устроили ему травлю.

С Матиасом все ясно, побоялся обострения отношений с собратьями, подумал Барден. Молчаливая поддержка императора — вещь хорошая, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Ведь сумеречная братия всегда так крепко держится друг за друга!

Это ж до какого накала нужно было довести отношения с коллегами по цеху, чтобы так восстановить их против себя?

Вознаграждением за новость стала мелкая серебряная монетка. В одно мгновение она исчезла в лохмотьях оборванца, после чего тот подобострастно поклонился и лаской выскользнул за дверь. Барден отошел к окну и задумался.

Сегодня ночью нужно ждать гостей. Вернее, гостя. Парень оказался совсем один в чужом городе; собратья, на помощь которых он привык рассчитывать в любой ситуации, отвернулись от него; на него ведется охота… Есть ли у него в Акирне знакомые, кроме Илис? Может, и есть. Но скорее всего — нет. Парень горд, но в безвыходной ситуации придет за помощью; он уже искал ее, эту помощь. И придет он к Илис, которая, при всем желании, помочь ему не сможет. А значит, она придет к своему наставнику… И произойдет это едва ли позже сегодняшней ночи.

Барден понял еще при первой встрече, что ему нравится Грэм. Ему вообще нравились храбрые и твердые люди. В мальчишке был стержень, и стержень одновременно крепкий и гибкий. Сломать его было нелегко, а если верить Ахенару, старались это сделать все, кому не лень. Уж очень вызывающим образом он себя вел, так и хотелось проверить его на прочность. Бардену тоже хотелось проверить его. Возможно, Северная — лучший способ осуществить это, но как же безумно жаль будет, если мальчишка погибнет в форте!.. В правильных руках из него еще может выйти толк.

— Герр Данис! Учитель!.. Вы спите?..

Илис явилась к нему в спальню ночью, чего не случалось никогда. Поэтому Барден подумал сначала, что стряслась какая-то беда, но спокойная, лишь слегка задумчивая мордашка Илис убедила его в обратном.

Дома Барден предпочитал спать обнаженным. Не желая заставлять девчонку любоваться на его телеса, он попросил ее отойти за ширму и подождать там. Накинул домашний халат прямо на голое тело и зажег магический свет. Лампа в руках Илис выглядела слишком уж одинокой и слабой.

— Ну, в чем дело? — окликнул он ее, усаживаясь в кресло. — Чего тебе не спится?

— Уже можно? — Илис опасливо высунулась из-за ширмы, словно ожидала увидеть нечто кошмарно страшное. Но ничего особенного не увидела, кроме привычно-огромной фигуры императора, закутанной в просторный домашний балахон. Со сна Барден щурил глаза, а волосы его были всклокочены, что придавало ему неожиданно мальчишеский вид. — Простите, герр Данис, но тут такое дело…

— Рассказывай, — велел Барден, уже заранее зная, в чем дело.

Илис плюхнулась в кресло напротив него и стала рассказывать. Ну, так он и знал.

— И где он сейчас, твой приятель? — нетерпеливо спросил он, едва дослушав до конца.

— Спит в гостиной. Он едва на ногах держался, уснул сразу, даже до кровати не дошел.

— Понятно. И чего ты хочешь от меня?

— Помогите Грэму выбраться из города, — сказала Илис, глядя на него широко распахнутыми, какими-то детски-несчастными глазами. — Пожалуйста. Я знаю, вы можете.

— Я-то могу, — после паузы медленно проговорил Барден. — Но нужно ли ему это?

— Что вы имеете в виду?

— Ты знаешь, куда он едет? Отвечай честно, Илис.

Илис заколебалось было, но посмотрела в желтые глаза наставника, принявшие вдруг совершенно волчье выражение, и сказала твердо:

— Да.

— И я знаю. А еще я знаю, что там, куда он едет, мы с ним встретимся, — Барден говорил по-прежнему медленно, тяжко роняя слова, и его низкий голос басовым гудением отдавался в голове у Илис. — И добром это для него не кончится. Ты понимаешь — почему? Тебе не кажется, что, если я выведу его из города, я окажу ему медвежью услугу? Его путешествие следом за медейской компанией может закончиться очень, очень прискорбно для него.

— Вы хотите сказать, что его убьют?

— Весьма возможно и даже — скорее всего. У него на лбу написано, что он плохо кончит. И если это случится в Северной, в его смерти ты станешь винить меня.

Барден проговорил это спокойно, даже небрежно, но Илис стало не по себе. Внезапно ей вспомнилось, как холодно и равнодушно он зимой отдавал приказы казнить того или иного провинившегося солдата, как посылал их в бой, не считаясь с потерями. Что для него Грэм? Просто еще одна помеха в его великих императорских делах, которую он устранит, не задумываясь.

Да и Илис едва ли что-то значит для него.

— А что вам за дело, если я буду винить вас? — от растерянности она не нашла сказать ничего лучшего. — Вы разве огорчитесь?

Барден не торопился с ответом и смотрел на нее очень долго и очень пристально, так что нервозность Илис возросла на порядок. Так он смотрел на людей, когда пытался залезть им в голову, и Илис немедленно захотелось оказаться подальше от него.

— Может быть, тебе будет трудно поверить, — заговорил, наконец, Барден, — но я и впрямь огорчусь. Это, впрочем, не имеет ровно никакого значения, — он наклонил голову и без перехода заговорил о другом. — Что твой друг знает обо мне? Полагаю, обо мне вы с ним разговаривали.