Алексей Дуров - Прямые пути

Леск подалась к нему, взяла за руки. Она дрожала. Долго смотрела колдовским взглядом и облегченно выдохнула:

— Твоя душа не изменилась, только тень.

— Так все в порядке? — успокоился Рес.

— Нет! — выкрикнула Леск. — Душа не повреждена — это очень хорошо, но тень…

— Выживу? — нетерпеливо перебил Рес.

Леск вздрогнула, уставилась расширенными глазами. Покривила губы:

— Выживешь, но… ты не понимаешь…

— Если выживу, то оно того стоило.

— Что?!

— Знаешь, в кого я вселился?

— Не важно!

— В Императора!

— Не важно!!! — совсем заорала Леск.

Рес пораженно уставился на жену. Она торопливо бормотала какие-то заклинания, в сомнении качала головой.

— Да что такого с этой тенью? — досадливо спросил он. — Я ж не знаю.

Леск, закончив колдовать, потерла лоб, еще раз покачала головой. Усмехнулась, от чего Рес тут же успокоился, и принялась объяснять:

— Колдовская тень — всего лишь след. Отражение потоков сил каждого человека… и не только человека. Если тень меняется, значит, что-то изменилось, человек что-то потерял. Или приобрел, или кто-то к нему присоединился… Хуже всего, если кто-то потусторонний присоединится. Но ты передо мной один — только одна сущность. Твои потоки в порядке, защита не ослабла, ты даешь мне достаточно силы. Значит — ничего не потерял.

— Приобрел, значит.

— Да, похоже, у тебя открылись какие-то способности к волшебству. Раньше им мешала твоя естественная защита, но сейчас они усилились.

— А что за способности-то?

— Не знаю. Что-то… необычное. Как будто ты вступил в поединок, пропустил удар клинком, но он всего лишь вскрыл тебе нарыв. Нет, это волшебство нельзя использовать! Никогда! Не надо было… Я не имела права его использовать. Нельзя проникать в чужую душу. Я даже знать не хочу, что ты узнал!

— И все же оно того стоило, — медленно сказал Рес. — Император-то в Равнинной империи — огненный демон.

Леск как будто и не удивилась. Уточнила:

— Одержимый? И знает об этом?

— Тот, что сейчас — не знает. Другие, раньше, догадывались. Он, демон этот, научился незаметно вселяться и человеком управлять. Без грубости — человек всю жизнь уверен, что сам решает, а это его демон изнутри подталкивает.

— Волшебство разума, — кивнула Леск. — Давай спать, завтра все расскажешь.

— Давай.

Принялись расстилаться. Сцепились случайно взглядами, смотрели-смотрели и, быстро раздевшись догола, залезли в один спальный мешок. Леск первая, Рес за ней — как в огонь с холода.

В последнее время их страсть разгорелась вовсю. Особенно у Леск, Рес-то и так всегда готов. Как будто она чувствовала, что недолго осталось, как будто короткое у них будущее. Может быть, Леск испугалась всех этих странностей с волшебными потоками — даже Рес теперь понимал, что ничего хорошего они не предвещают. А может быть — действительно чувствовала что-то, ведь хоть и не провидица, но, все же, колдунья.

Проснулся Рес от того, что Леск водила по его коже пальцами — не ласкала, а рисовала волшебные знаки. Должно быть, пыталась выяснить, какие у него открылись волшебные способности, раз тень изменилась. И все равно завелись, так что выбрались из мешка уже к полудню. Рес первый, чтобы подать Леск ее одежду, а то вдруг простудится.

Пока собирались и когда уже тронулись, рассказал про душу Императора все, что запомнил. И соображения свои добавлял:

— Он туповат, по-моему. Он колдует и на всех действует… Внушает людям то, что сам про них думает. Думаешь, просто так само сложилось, что лесовики веселые, предгорники обстоятельные, а равнинники гордые?

— Спесивые они, а не гордые. Но… те предгорники, что живут в Лунном и Алмазном княжествах… действительно отличаются от имперских. Обычные они, совсем не такие… обстоятельные. От долинников только наружностью отличаются. А мы?..

— Не, на нас не действует. Разве имперские побережники особенные какие-то? А вот отношение к нашим — это Император внушил всем народам империи.

— Так из-за него нас считают подлым народом?!

— Ну, это, положим, не все. Знаешь, я так скажу: Император, Квирас и Панх к нашим по разному относились, а все равно похоже. Было что-то общее, страх и недоверие какие-то. Панх побаивался, Квирас подлыми считал и боялся. Император… и то, и то, а еще ему наша человечность странной казалось.

— Человечность?! — удивилась Леск.

— Ну, мы же помогаем, если кто в беде. По обычаю.

— Ага, если самим эта помощь ничего не стоит. И то — чаще из-за древних обычаев, чем от души.

— Да я же и говорю — глуповат он. Сам не знает, что делает. А что до наших, то у Тарджи к нам отношение совсем свое было. Совсем не такое, как у Квираса и Панха. Да я уверен почти — это потому, что на него императорское колдовство не действовало ни разу.

— Может быть, но… было бы слишком просто. И слишком… мощно. Знаешь, я только сейчас поняла, насколько необычен закон империи, по которому Император сам передает власть наследнику в пятдесят пять лет. В других странах унаследовать власть можно только после смерти правителя. Конечно, он сам может отречься, но это редкость. И в империи не отрекается, всего лишь передает власть.

— И получается, что правителями становятся старики. Самое время на покой уходить — внуков нянчить, на солнышке греться. И это же не только там, где власть наследуется, если где выбирают правителей, так тоже стариков. Да и где назначают. Да на наших посмотри — где ты видела молодого старейшину или клинного?

— В круге рыбаков есть молодой первый мастер.

— И сколько ему?

— Под сорок…

— Вот видишь. Да давно уже по одной этой необычности можно было заподозрить…

— Что Император одержимый? — Леск усмехнулась и покачала головой.

— Да, звучит глупо. Особенно когда колдовство не действовало, глупо прозвучало бы. Однако разве одна примета?

— А есть еще? — вскинулась Леск.

— Да вот, хотя бы, почему, как Императором становится, наследник имя теряет? А потом, как власть передаст, снова имя возвращает. Помню, в кабаке одном чуть до драки не дошло — спорили, как теперешнего Императора звали раньше, Тай или Сэй. Мы-то думали, Император — должность, а ты гляди, имя на самом-то деле.

Леск опять покачала головой:

— Имя нельзя считать надежным признаком, есть и много более странные обычаи. Но если вспомнить прошлое… В некоторых свитках написано о недостойных наследниках.

— Недостойных?

— Да, восемьдесят лет назад наследник Сэй был пьяницей и развратником, к тому же не раз выказывал неуважение Императору. Многие боялись, что он доведет империю до беды, предлагали Императору сменить наследника, отложить передачу власти. Он отказался, передал власть. И наследник стал обычным Императором. Не лучше и не хуже других.