Александр Данковсеий - Папа волшебницы

   После этого сна, напрягшись, я припомнила еще несколько предыдущих. И в некоторых из них обнаружилось то же "присутствие" -- так, где-то на границе.

   В итоге я принялась внимательнее "слушать" окружающее пространство, как учили.

   Никаких чудес в этом нет. Еще дома папик, вовсе не склонный к мистике, иногда говорил, что вон тот лес - дружелюбный, а вот эта речка - злая и угрюмая. Как-то я подслушала его разговор с одним приятелем, который как раз был слегка поведен на эзотерике и экстрасенсорике. Так он как раз утверждал, что в таких ощущениях тоже нету ничего "такого". Дескать, если тебе лес кажется сегодня насупленным, лучше туда не ходить. Не потому, что леший уведет - леших, дескать, в наших краях извели еще в Великую Отечественную... Просто сейчас на деревьях полно клещей. И, слышит человек таким образом подсказки не высших сил (они хотя и попадаются, но очень редко), а свое собственное подсознание. А уж откуда оно информацию берет - тут вариантов масса. И прошлый опыт, в том числе чужой (читал когда-то про клещей в мае-июне, потом забыл напрочь, а подсознание помнит). И какие-то сигналы, которые ушки-глазки принимают, а сознание не фиксирует (вроде потрескивания моста, вот-вот готового рухнуть - как в книжках).

   Я как-то - уж не помню, почему - пересказала эти разговоры Дмииду.

   "Твой папа - на удивление проницательный, как для человека, который не учился в нашем университете, -- сказал мне в ответ маленький усач. -- Умение слушать мир неотделимо от умения слушать себя. Потому что ты - тоже часть мира". Любил он иногда загнуть что-то эдакое.

   Короче, ушки в этом полосатом замке я держала на макушке. И чем дольше держала, тем больше удивлялась. Во-первых, "звуки" и прочие ощущения все время менялись, как в калейдоскопе. То тишина, то такая свистопляска, что ничего не разберешь. И без всякого порядка. Во-вторых, сквозь все это проскальзывали какие-то дальние "тона". И вот они были как раз упорядочены. Эдакое время от времени возникающее гудение. Даже не гудение, а... Я долго пыталась понять, на что это похоже. Потом вспомнила. Как-то были мы в гостях в доме, под которым проходила линия метро. Сидят гости за столом, болтают, спорят, петь порываются (клюкнули уже). И время от времени сквозь весь этот застольный шум вдруг прорывается "ввввууу -тук-тук.. тук-тук.. тук-тук". Почти не слышно, только рюмки на столе и стекла в серванте вдруг начинают дрожать. Хозяева и не замечают, привыкли уже. А кое-кто из гостей вздрагивает. Я тогда маленькая была, испугалась сперва, что дом начинает падать. Мишка, хозяйский сынок, с видом знатока меня успокаивал: да такое здесь каждый день, ничего страшного. Гордый был, как петух, что девчонка на два года его старше боится, а он - нет.

   Вот такое "вввууу" я и слышала тут время от времени. И даже настроение его ощущала. Зудящее такое, как у ворчливого старика, которому все не нравится - то дети за стеной шумят, то птицы за окном чирикают...

   Глава 17. Полосатый рейс

   -- И почему ты мне сказал, что эта штука больше не сработает?

   -- Не знаю. Может, чтобы ты на нее не рассчитывал. А может... Не знаю, и все. Она, между прочим, и не сработала.

   -- Ну да. Только господин Реттен уже был готов по всем правилам оттяпать мою бороду вместе с головой, когда ты его, с позволения сказать, потревожил. Я ж говорил, что пора привыкать к тому, что регулярно будем спасать друг другу жизни.

   Я так и не понял, ругал меня Сайни за то, что я скрыл от него факт работоспособности пистолета, или благодарил за спасение.

   Повисла пауза. Она тянулась и тянулась, и мне было все неуютнее и неуютнее на этом разоренном, забросанном покойниками бережку.

   -- Теперь уж точно это, -- я покачал револьвером, подвешенным на палец за скобу, -- бесполезный кусок металла.

   -- Ну так выкинь в воду, -- безразлично ответил Сайни. А я в его безразличие почему-то не поверил.

   -- В воду?

   -- Ну да. Только подальше, на глубину, чтоб не достали.

   Я встал, чтобы размахнуться посильнее - и тут меня повело вбок. Ноги не держали - после всех этих треволнений и стрессов, а, может, просто с устатку.

   -- Э-эй, ты куда?! -- Сайни кинулся ко мне, толкнул в сторону и зашипел от боли в потревоженном плече. Мои неверные конечности чуть не принесли меня к тому месту, где лежал пронзенный стрелкой гриба-колючки труп Реттена. Кстати, стрелка уже разрослась в эдакое подобие коралла, опутывающего тело. Не знаю, располагал ли грибочек запасцем стрел, но проверять не хотелось. Между прочим, я не был уверен, что моя внезапная слабость с перемещением именно к этому покойнику - не запоздалая месть последнего. Посмертное, так сказать, воздаяние. А, может, это колючка так жертвы притягивает, кто их, местных, разберет.

   Короче, усадил меня Лелек подальше от опасного представителя грибного царства и ласково так спросил:

   -- Ну, а это оружие, -- он ткнул пальцем в сторону Князя, исчезающего под белесым переплетением, -- ты когда и как освоить ухитрился? Да еще, чтоб я не видел? Или ты будешь меня уверять, что все случайно произошло?

   -- Представь себе, буду. Я вообще не знал, что с нами это страшилище едет. Тогда, в лесу, стрелка оцарапала сумку. А в последние пару дней я в эту "штанину" не лазал. Там у меня одежда запасная лежала. Но, как ты понимаешь, не до переодеваний было...

   -- Дмитрий, так не бывает. Я в это не верю. Либо ты очень хороший маг, но прикидываешься, либо у вас там люди умеют с растениями договариваться. То плод "держи-ноги", то гриб-колючка...

   -- Ну и не верь, черт с тобой! - никаких нервов уже не хватает на этот мир, прикинувшийся сперва таким дружелюбным. -- Сам же сказал, что я шут. Этот твой дружок покойный перед смертью джокером обозвал. Может, это шутки у меня такие дурацкие.

   -- Джокером... Ну-ну. Ты хоть знаешь, что это такое?

   -- Не знаю. Я вообще ваш язык, если ты не забыл, знаю плохо. "Джок" -- это ж тоже "шутка", разве не так?

   -- Не совсем. Джокер - это при древних королях была должность такая. Даже не "была", а "бывала". Он и шут, и оруженосец, и советник, и телохранитель. То есть вроде как для всех -- дурак дураком, и только король знает, на что способен его джокер.

   -- А ты у нас Черный король...

   -- Дмитрий, не надо об этом, -- голос у него был полон такой горечи, что меня аж проняло.

   -- Ладно. Но я ничего для того, чтобы стать этим самым джокером, не делал. Хреновый из меня оруженосец, телохранитель так вообще никакой. Советник... Что я могу посоветовать, когда ни черта не знаю про вашу жизнь?

   -- А еще джокер - это фигура, -- продолжил Сайни тему, которую сам же просил оставить. -- Фигура, в которую превращается шут. Редко-редко. Я о таком только раз читал. В общем, от джокера можно ждать любого фортеля.