К. Паркер - Пробирная палата

Мы научились столь многому, мы столько умеем, когда только успели? Если бы у нас было будущее, какое это было бы будущее…

А потом кран сломался. Позднее, осматривая его, инженеры пришли к выводу, что подкос, поддерживающий перекладину, с которой свисал противовес, был выбит из паза и не выдержал напряжения. Противовес грохнулся о землю, а бревно, всего несколько секунд назад висевшее высоко над головой и казавшееся легкой палочкой, выскользнуло из петли, поболталось на другой и наконец, словно сделав выбор или обнаружив цель, устремилось вниз. Прямо на Темрая, который по какой-то непонятной причине застыл как вкопанный…

Кто-то прыгнул на вождя и сбил его с ног как раз в тот момент, когда более тяжелый конец врезался в землю примерно в том самом месте, где только что стоял Темрай. Он попытался поднять голову, но чья-то рука ткнула его лицом в грязь, и в это время бревно упало во всю длину, зацепив основание крана.

– Ты в порядке? – Голос был знакомый и звучал обеспокоенно. – Темрай? Тебя не задело?

– М-м. – Он подтянул руки к груди, уперся и тяжело приподнялся. В рот набилась грязь. Он сплюнул. – Спасибо. – Лицо человека, спасшего его от смерти, появилось откуда-то сбоку. – Дассаскай? Это ты?

– Да, я, – ответил Дассаскай. – Похоже, у меня выбито плечо. Досадно, у меня еще куча дел, надо ощипать пару гусей.

Темрай медленно встал на ноги. Отовсюду бежали люди, кто-то кричал.

– Все в порядке, – громко, чтобы все слышали, крикнул он. – Я не пострадал. Никто не пострадал.

– Говори за себя, – проворчал Дассаскай. Темрай протянул руку и помог ему подняться.

– Уже во второй раз. У тебя, похоже, есть особенный дар, ты появляешься тогда, когда мне грозит смерть.

– Неужели? – Дассаскай повел плечом и вскрикнул от боли. – Ну, если так, то можешь выразить свою благодарность не только словами. Пошли кого-нибудь убить двух-трех гусей. Да и моим плечом было бы неплохо кому-то заняться. А что, я сказал что-то смешное? Темрай покачал головой:

– Ты ведь долго прожил в Ап-Эскатое, не правда ли?

– Верно, – ответил Дассаскай. – Если уж на то пошло, почти всю свою взрослую жизнь.

– Я так и думал. Полагаю, ты и мы по-разному представляем себе того, кто мог бы заняться твоим плечом. Я лишь предупреждаю тебя на всякий случай.

Дассаскай хмыкнул и улыбнулся:

– Даже твои лекари, при всем их невежестве, должны знать, как вправляется вывихнутое плечо. Если они при этом зарежут парочку гусей, я возражать не буду.

– Вот и хорошо. Я лишь хотел, чтобы ты знал, что тебя ждет, а дальше смотри сам.

В итоге все оказалось не так уж и страшно: резкий поворот, заставивший Дассаская завопить от боли, и все.

– Жить будешь, – заверил пострадавшего костоправ и, повернувшись к Темраю, добавил: – Ему надо немного отдохнуть, хотя бы день-два. Чем он занимается?

– Гусями, – ответил вождь. Костоправ кивнул:

– Ясно, постоянно повторяющиеся движения руки и плеча. Хорошего мало. Пусть кто-нибудь поработает вместо него, это можно устроить?

– Конечно, – ответил Темрай. – Если бы все было так же легко…

Найти добровольца, однако, оказалось делом совсем не простым: никто не хотел убивать гусей и щипать перо, и в конце концов вождю пришлось применить власть и назначить нескольких человек, чтобы они посменно исполняли обязанности Дассаская, но и это не остановило поток жалоб. Устав их выслушивать, вождь вернулся в палатку, где обнаружил своего спасителя, лежавшего на его кровати – Тилден как раз ушла, чтобы проверить работу войлочников.

– Ну как? Не болит?

– Болит, – с усмешкой ответил Дассаскай. – Или ты думал, что я скажу «нет, нет, все отлично» и упущу, может быть, единственную возможность выманить милость у главы государства.

Темрай улыбнулся.

– Чувствуй себя как дома, – предложил он. – Как я уже сказал, ты спас меня сегодня во второй раз. Я твой должник. Ты у меня вроде как ангел-хранитель.

– У меня своя корысть. Признаться, чертовы гуси изрядно мне надоели, а другого способа отдохнуть от них на ум не пришло.

В палатке было прохладно и уютно, не то что на улице, и вождь вспомнил, что не отдыхал уже по меньшей мере тридцать шесть часов.

– Не выпьешь со мной? Я хочу кое о чем тебя спросить.

– О чем же?

Темрай открыл кувшин и подошел к кровати.

– О блинах, оладьях. Ты случайно не унаследовал от дяди его рецепт?

Дассаскай рассмеялся:

– Рецепт? Он довольно-таки прост – яйца, мука, вода и немного гусиного жира, чтобы смазать сковородку, дядя сам много раз рассказывал мне о своих рецептах. Правда, редко им следовал.

– Вот как?

Да, такой уж он был человек. – Дассаскай взял предложенную вождем чашку. – Хотел делать все сам, не терпел конкуренции. Если бы кто-то другой пек блины лучше, он перестал бы ими заниматься. Впрочем, я его не виню, если у тебя что-то получается лучше, чем у других, то с какой стати обучать кого-то премудростям ремесла? За свое место надо держаться.

– Наверное, ты прав, – сказал вождь. – И все же на его месте я бы не умер, не передав кому-то секрет профессии.

– Но ты же не на его месте, – ответил Дассаскай. – Дядя был совсем другой человек. Уверен, он хотел, чтобы люди и через много лет покачивали головами и говорили: «Да, никто не делает таких оладий, как старина Дондай-гусятник». Люди запоминают такие вещи, а для дяди важно было шагнуть в бессмертие, оставить по себе память, как о каком-нибудь великом поэте. Хотя поэт – это совсем другое. В конце концов, мало кому есть дело до поэзии. Но очень многие любят вкусно поесть. Согласен?

– Понимаю, – совершенно серьезно сказал Темрай. – Знаешь, если следовать твоей логике, вместо того чтобы завоевывать Перимадею, мне бы следовало овладеть искусством кулинара? Тогда, по-твоему, обо мне бы помнили?

Дассаскай зевнул.

– Вполне возможно. Прежде всего, это дело куда более надежное. Не обижайся. Но ведь может так случиться, что тебя запомнят лишь потому, что ты был убит Бардасом Лорданом и Империей. Тоже бессмертие, только не очень приятное. Зато если тебя будут вспоминать за блинчики, то лишь потому, что ни у кого больше таких вкусных не было. – Он вздохнул. – Ты же ведь этого хочешь, правда? Получить бессмертие?

– Не совсем, – ответил Темрай. – Нет, я не скажу, что мне и в голову не приходила такая мысль, конечно, я об этом думал и, кстати, совсем недавно, когда наблюдал за тем, как поднимают бревна. Если бы лет через сто обо мне вспоминали как о человеке, который повернул наш народ к другой жизни, при которой появились наши собственные мастера, инженеры, мне было бы приятно. Но если даже такое и случится, если меня помянут через сто лет добрым словом, я-то ведь этого не услышу. Я буду мертв, а мертвым на все наплевать.