Джон Марко - Великий план

«Святая покровительница сирот», – с улыбкой подумала Лорла.

В коридоре, ведущем к спальне Эррита, Лорла пошла медленнее. Величественный коридор подавлял. Статуи и портреты взирали на девочку высокомерно, но кроме них, в коридоре никого не было. В охранниках Эррит не нуждался, а его священники всегда были чем-то заняты. Даже отца Тодоса нигде не видно было. Это Лорлу обрадовало. Тодос ей нравился, но сейчас лучше бы оказаться с Эрритом наедине, чтобы расспросить его без помех. Комнаты Эррита располагались в конце коридора: вход в них закрывали большие двустворчатые двери на бронзовых петлях и с барельефами в виде химер. Лорла медленно приблизилась, идя на цыпочках, чтобы ее не услышали. Прижав ухо к двери, она прислушалась. В комнате слышалось дыхание, тяжелое и неровное.

Секунду она стояла в нерешительности, гадая, как ей поступить. Но любопытство пересилило сомнения, и она медленно и бесшумно повернула дверную ручку. Дверь не была заперта и легко открылась. Бронзовые петли поворачивались беззвучно, и между створками быстро образовалась заметная щель. Лорла одним глазом заглянула в комнату. В богатой спальне было полутемно из-за опущенных штор. Странное дыхание стало громче. Лорла опасливо увеличила щель, пытаясь разглядеть, что там в комнате. Она увидела парадную накидку Эррита, небрежно брошенную на пол. Рядом с ней валялся его белый воротник. А дальше был сам Эррит.

Архиепископ Нара стоял на полу на коленях, ссутулив плечи и уронив голову на грудь. Он был в одежде, но один рукав почему-то закатал почти до плеча. Крепко прижимая к груди обнаженную руку, Эррит стонал, медленно раскачиваясь взад и вперед. Из запястья этой руки торчала крошечная серебряная игла, и через нее в тело епископа сочилась из стеклянной трубки синяя жидкость. Эррит мычал себе под нос какую-то стонущую мелодию, нечто вроде гимна, прерываемого судорожными вздохами.

При виде его Лорла замерла.

Она стала открывать дверь – сначала осторожно, потом смелее, поняз, что епископ ее не слышит, вошла и закрыла за собой дверь. Эррит продолжал раскачиваться. Лорле показалось, что он плачет.

– Отец Эррит?

Эррит обернулся на голос. От потрясения у него открылся рот.

– Лорла! – прохрипел он.

– Что это? – спросила Лорла, не осмеливаясь приблизиться к нему. – Что с тобой случилось?

Торчащая в руке Эррита игла блеснула в луче света. Лорла почувствовала прилив тошноты – тяжелый удар нежеланного воспоминания. Она неловко попятилась, налетев спиной на дверь, не в силах оторвать глаз от аппарата, присоединенного к руке Эррита. Епископ протянул к ней скрюченные пальцы.

– Нет! – простонал он. – Ничего со мной не случилось. Не бойся.

Но Лорла не могла не бояться. Ее охватил какой-то непонятный ужас. При виде иглы и синего зелья живот свело судорогой, позывом на рвоту. Лорла закрыла глаза, пытаясь унять тошноту. Ноги ее не держали, и она тяжело привалилась к стене.

– Что это? – пронзительно вскрикнула она. – Что ты с собой делаешь?

– Лорла, пожалуйста! – настоятельно повторил Эррит. – Не бойся. Ничего со мной не случилось. Просто мне это нужно. Это лечение.

– Какое?

– Открой глаза и посмотри на меня! – потребовал епископ.

Лорла послушалась. Эррит по-прежнему стоял на полу, на коленях, с воткнутой в руку иглой. Встревоженное лицо покрылось каплями пота. Протянутая к ней рука молила ее приблизиться.

– Это я, малышка, – прошептал он. – Это все тот же я. Не бойся. С тобой ничего плохого не будет.

Лорла осталась на месте: она была не в состоянии пошевелиться. Что-то давным-давно забытое промелькнуло в ее голове: воспоминание о боли и монотонных голосах. Она вдруг оказалась в комнате без окон – и ей было очень холодно. Чьи-то руки держали ее, прижимали к постели. А она кричала.

Лорла раскрыла рот, чтобы завопить, но горло отказывалось издавать звуки. Эррит смотрел на нее с ужасом.

– Лорла! – Его голос донесся до нее откуда-то издалека. – Что с тобой, дитя?

– Не знаю! – зарыдала Лорла. – Я не знаю! Что ты делаешь? Что это такое?

Она проковыляла к Эрриту и встряхнула аппарат, держащий ампулы с жидкостью. Они задребезжали. Свободной рукой Эррит поймал ее и оттащил в сторону.

– Не надо! – сердито прошипел он.

Его прикосновение было словно пламя на льду. Лорла испуганно отпрянула. Но епископ не отпустил ее, потом притянул к себе и поставил перед собой на колени. Она плакал и смеялся – а в его вены вливалась яркая жидкость.

– Не бойся, девочка, – сказал он. – Я все тот же Эррит, которого ты знаешь.

– Нет, – возразила Лорла. – Ты другой!

– Я не другой. Я все тот же – и мне становится лучше. Верь мне, дитя. Верь мне.

В его голосе звучала такая мука, что Лорла невольно смягчилась. Она придвинулась ближе, всматриваясь в морщинистое лицо, в глубокие складки, похожие на красные полосы от ударов хлыстом, в глаза, горящие, как два сапфира. Все это напомнило Лорле нечто очень далекое, нечто забытое и отброшенное, что никогда не должно было возвращаться в ее сознание. Она попыталась вернуть то пугающее воспоминание – но не смогла. Чувствовались только ярость и боль.

– Отец Эррит, мне страшно.

– Ах, Лорла! – Ему было очень трудно овладеть собой – трудно было даже говорить. – Что ты тут делаешь?

Лорла не сразу смогла вспомнить.

– Я искала тебя, – сказала она наконец. – Хотела спросить кое-что насчет росписи.

– И ты меня нашла, – отозвался Эррит. – И узнала мою тайну. – Он огорченно покачал головой. – Да простит меня Бог за то, что я показал тебе этот ужас.

– Отец…

– Я знаю, что выгляжу ужасно. Но это… лечение, Лорла. Оно мне необходимо. Пожалуйста, посиди со мной. Ты мне нужна. Ты можешь мне помочь.

Лорла послушно выполнила просьбу епископа: она села напротив него, поджав под себя ноги. Он откинул голову и судорожно вздохнул, а потом попробовал криво ей улыбнуться.

– Иногда это бывает больно – то, что я делаю. Это средство очень сильное. Но оно мне необходимо, Лорла. Без него я умру, без него у меня не будет сил. А сейчас мне нужны силы. Мне предстоит важная работа. Ты понимаешь?

Лорла кивнула:

– Но что это такое? Откуда это?

– Этого я тебе сказать не могу. Это очень редкое лекарство, очень ценное. Больше я ничего не могу тебе рассказать. Но у меня его мало, и мне нужно его беречь. Вот почему я схватил тебя, когда ты за ним потянулась. – Он виновато посмотрел на нее. – Я не хотел сделать тебе больно. Прости меня.

– Святой отец…

– Отец, – поправил он ее.

– Да, отец. Что оно с тобой делает? Почему ты такой… – Она попыталась подобрать нужное слово, внимательно глядя на епископа. – Слабый?

Эррит протянул руку и погладил ее по щеке.