Светлана Крушина - Голос дороги

Грэм на секунду прикрыл глаза, а затем взялся за тяжелое медное кольцо в виде свернувшейся змеи и несколько раз ударил в дверь. Раздался глухой, но хорошо слышный звук, дверь приоткрылась, и на пороге показалась женщина лет сорока, с пышными волосами, заколотыми на затылке, в простом платье с передником. Грэм узнал Элис, которая прислуживала семейству его отца уже долгие годы.

— О боги! — сказала она, побелев и отпрянув.

— Добрый день, — невесело усмехнувшись, ответил Грэм и вошел в полутемный холл.

Элис глядела на него, прижав руки ко рту, не в силах поверить собственным глазам.

— Добрый день, — повторил Грэм. — Княжна Гата у себя?

Он надеялся вывести женщину из оцепенения этим простым вопросом, но Элис стояла, не шевелясь, и продолжала таращить на него глаза. Он вздохнул.

— Элис, что ты так смотришь?

— Все хорошо… господин князь, — выдавила из себя бедная женщина.

— Я не господин князь, — возразил Грэм несколько раздраженно. — Я — его сын, Грэм. Помнишь?..

— Конечно, помню… господин князь, — пробормотала Элис. Слова Грэма не возымели на нее никакого действия, и ей по-прежнему не приходило в голову, что, кем бы ни были появившиеся гости, нужно, по крайней мере, принять у них плащи и перчатки.

Грэм досадливо покачал головой и огляделся. Он вовсе не собирался торчать в холле неизвестно сколько. Что ж, подумал он с каким-то мрачным удовольствием, придется хозяйничать самому. Но в этот момент наверху широкой лестницы послышались быстрые легкие шаги. Грэм поднял глаза и с облегчением увидел на верхней площадке Гату, перегнувшуюся через перила, чтобы лучше рассмотреть гостей. Она издала радостный вопль и скатилась с лестницы, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Как и почти всегда, она была одета в мужские штаны, сапоги и простую льняную рубашку.

— Сестричка у тебя — живчик, — вполголоса заметил Роджер, с каким-то странным выражением разглядывая приближающуюся Гату.

— Так это твоя сестра? — поразилась Илис. — Ничего себе…

— Здравствуй, Гата, — сказал Грэм, попытавшись улыбнуться и чувствуя, что улыбка выходит несколько кривой.

— Грэм! — воскликнула девушка с искренней радостью. — Как хорошо, что ты наконец приехал! — она заметила, что Грэм не один и повернулась к его спутникам. — Здравствуйте, Роджер, — сказала она серьезно. Роджер в ответ улыбнулся своей обычной перекошенной полубезумной улыбкой. Глаза у него лихорадочно сверкали. — Грэм, познакомь, будь добр, меня с твоей спутницей.

— Это Илис. Илис, это моя сестра Гата.

— Очень приятно, — сказали девушки в один голос и рассмеялись.

— А я заслышала шум и решила выйти посмотреть, — отсмеявшись, сказала Гата. — Мы сегодня гостей не ждали… а это оказались вы. Элис! Что ты стоишь, как пень? Возьми у гостей плащи и приготовь комнаты. Грэму — его старую, помнишь? И для его спутников — две комнаты, что рядом. И доложи княгине… Нет, не надо, княгине я сама скажу.

Наконец, Элис очнулась, посмотрела на Грэма более осмысленным взглядом и приняла у него плащ и перчатки, а заодно забрала накидку Илис. Роджер же отказался расстаться с курткой, заявив, что ему и так удобно, а настаивать, конечно, никто не стал. И, разумеется, он не собирался отдавать свои мечи. Как, впрочем, и Грэм: они оба уже настолько привыкли всегда ходить с оружием, что не представляли себя без него.

— Поживее, пожалуйста, Элис, — добавила Гата, и служанка с поклоном удалилась, через плечо все-таки косясь на Грэма. — Пойдем пока в голубую гостиную? Там сейчас никого нет, и мы сможем подождать, пока Элис приготовит комнаты.

— Пойдем, — сказал Грэм, которому было все равно.

Они быстро миновали несколько комнат. Грэм замечал, что сестра искоса поглядывает на него, и ничуть не удивлялся. Он знал, что перемены, произошедшие с ним, не могли не удивлять и не озадачивать ее. Брат, которого она помнила, хотя и был несколько сумрачным и угрюмым юношей, все же был не лишен своеобразного юношеского очарования и с удовольствием принимал участие в ее забавах. Тот же брат, который нежданно-негаданно объявился после более чем шестилетнего отсутствия, совсем не походил на прежнего юношу, и это смущало и расстраивало Гату. Она просто не знала, как вести себя с этим молчаливым парнем с нехорошим взглядом холодных синих глаз на обветренном, осунувшемся лице.

— Ты надолго к нам? — поинтересовалась Гата после длинной паузы.

— Не думаю. Переговорю с поверенным, и если все будет в порядке, переберусь в малый дом, — отозвался Грэм. — Вообще-то можно было, конечно, пожить в городе и сюда не заезжать, но…

— Что — "но"? — немедленно спросила Гата.

Грэм пожал плечами. Едва ли он мог отчетливо объяснить, что именно стояло за этим «но».

— Тянет что-то. Я не мог не заехать.

— Может, по мне соскучился? — улыбнулась Гата.

Грэм улыбнулся ей в ответ. Улыбающаяся сестра была настолько милой, что он просто не мог сохранять мрачное выражение лица. Такой она ему очень нравилась.

— Я пока никому ничего не говорила, — на ходу говорила Гата. — Я даже как-то побаиваюсь говорить с мамой о тебе. Видишь ли, если бы вслед за тобой не сгинул отец, я думаю, день твоего побега объявили бы семейным праздником. Прости, но это правда. Нинель спала и во сне видела, как от тебя избавиться, и маме ты был поперек горла. Они думали, что ты умер. Надеялись на это. Если бы кто-нибудь сообщил им, что видел твою могилу, пусть даже на краю света, они с радостью помчались бы туда возложить цветы — и все для того, чтобы убедиться, что это в самом деле твоя могила.

— Любят тебя здесь, — заметила Илис.

Грэм усмехнулся и покачал головой.

— Да не за что меня любить-то.

— Все равно, это уже слишком, — решительно возразила Илис.

2

Гата привела их в ту самую комнате, где состоялось знакомство Грэма с мачехой и сестрой. Даже в этот пасмурный, серый день гостиная казалась светлой и радостной.

— Как красиво! — восхищенно выдохнула Илис.

— Располагайтесь, где вам нравится, — улыбнулась Гата.

Илис, которая никогда не смущалась и не стеснялась, тут же воспользовалась приглашением и устроилась на своем любимом месте, перед камином, благо там стояло огромное уютное кресло. В этом кресле княгиня любила проводить долгие зимние вечера с рукоделием или книгой на коленях, вместе со всей семьей; а пока Грэм жил в замке — в обществе дочерей, поскольку князь предпочитал сидеть в своем кабинете с сыном.

Судя по виду свернувшейся в кресле Илис, ей больше ничего не было нужно. Она была довольна и счастлива, и только что не мурлыкала. Роджер посмотрел на нее, усмехнулся и занял свое обычное место возле Илис, у ее ног на полу. Грэм вспомнил, как однажды девушка спросила у него, неужели на полу удобнее, чем в кресле рядом. Она то ли не понимала, то ли не желала понимать, как относится к ней ее телохранитель. Роджер, не смутившись и не изменившись в лице, — выдержка все же у него была потрясающая (когда он брал на себя труд держать себя в руках), — тогда рыкнул что-то в своем духе, отнюдь не любезное, и их разговор перерос в очередную склоку. Больше Илис никогда об этом не спрашивала, только улыбалась очень странно, когда обнаруживала у своих ног непрошеного телохранителя.