Кэтрин Куртц - Милость Келсона

Входя внутрь, Келсон собрался с духом. Кьярд рявкнул команду, когда король сделал следующий шаг, и навстречу Келсону вытянулись по стойке «смирно» четверо разведчиков, хорошо знакомых с методами работы Дерини. Взъерошенные Лорис и Горони заворочались, садясь. Оба они были закованы в цепи, а из одежды на них оставались только когда-то бывшие белыми льняные рубахи, — все одеяния, говорившие о священном сане, были с пленников сорваны. Горони выглядел вполне осознающим свое положение, и благоразумно придержал язык, когда Келсон и архиепископ остановились рядом с ним, чтобы рассмотреть его получше; но голубые глаза Лориса пылали над повязкой на его губах ненавистью приговоренного.

— Это ты придумал пытать Дункана? — без каких-либо предисловий спросил Келсон, обращаясь к Горони и тут же настраивая свое сознание на чтение подлинных мыслей пленного священника.

Горони поднял голову и дерзко уставился на короля.

— Нет!

— Не пытайся мне лгать, Горони. Я вижу тебя насквозь, я могу прочесть твои мысли, как книгу. Куда сбежала Кэйтрин?

— Я не знаю… а если бы и знал, не сказал бы тебе.

— Ты знаешь… и ты мне скажешь. Стража!..

По этому сигналу Джемет и Киркон подошли к Горони и схватили его за руки.

— Не смей ко мне прикасаться, ты, грязный ублюдок Дерини! — заверещал Горони, лягаясь изо всех сил, когда Келсон подошел ближе, и едва не угодил королю в пах. — Забери своих вонючих…

Без излишних церемоний Райф подошел к Горони сзади и сунул в зубы крикуну кнутовище. Крепко взявшись за рукоятку кнута с двух сторон, Райф прижал голову Горони к своей груди, не давая тому даже пошевелиться, а в это время четверо разведчиков навалились на ноги Горони всем своим весом.

— Спасибо, господа, — пробормотал Келсон, опускаясь на корточки рядом с Горони и кладя ладони ему на виски, чтобы усилить воздействие. — Горони, прекрати сопротивляться мне!

Тело Горони мгновенно расслабилось, глаза закатились вверх, и Райф спокойно вынул кнутовище из зубов пленника и опустил его вниз, к горлу, по-прежнему прижимая голову Горони к своей груди.

— Ну, так чья это была идея — пытать Дункана? — повторил Келсон свой вопрос.

Ответ, вспыхнувший с огромной силой в искаженном, болезненном уме, был настолько отвратителен, что Келсона едва не вырвало. Его лицо скривилось, и Кардиель поспешно опустился рядом с ним на колени, хотя и не прикоснулся к королю.

— С тобой все в порядке?

Келсон кивнул, и, хотя его глаза слегка затуманились от потрясения, он не позволил прерваться связи с сознанием Горони.

— Это все равно что прыгнуть в выгребную яму, — буркнул он, — да еще в жаркий день. Но ему есть что сказать. Давай-ка посмотрим, что он знает о Кэйтрин, пока я не лишился своего завтрака.

Он нашел те сведения, в которых нуждался, и безжалостно отправил Горони в полное беспамятство, прежде чем вышел из его сознания. Когда Келсон снял руки с головы пленника, его пальцы дрожали, и он с гадливым видом вытер их о кожаные штаны, глядя при этом на потрясенных разведчиков.

— Вы тоже кое-что ощутили, да? — сказал он негромко, когда разведчики отпустили Горони и повернулись к съежившемуся от страха Лорису. — Мне очень жаль, господа, но, боюсь, такого рода брызги рискует уловить каждый, кто постоянно работает с Дерини. Но мне кажется, вы такие хорошие разведчики именно потому, что общаетесь с Дерини. К сожалению, нам сейчас придется повторить эту процедуру еще раз, с Лорисом. Но если вы отпустите его сразу же после того, как я возьму его сознание под контроль, вам будет легче.

— Мы будем делать то, что облегчит задачу вам, сир, — тихо сказал Райф, подавая остальным знак придержать Лориса, который пытался уползти в сторонку. — Вы хотите, чтобы мы вынули кляп?

— Не обязательно. Я не сомневаюсь, что у него слишком много грязи в уме, так что незачем слушать еще и его грязные слова.

Лорис извивался и дергался, когда разведчики прижимали его к земле, и дико, низко, по-звериному то ли рычал, то ли завывал сквозь кляп, изо всех сил стараясь отодвинуться от Келсона, опустившегося рядом с ним на колени.

— Я вообще-то и сам не знаю, зачем я все это делаю, — мягко сказал Келсон, взглядом серых глаз Халдейна заставляя мятежного архиепископа замереть. — У меня уже достаточно доказательств, чтобы повесить тебя не один раз, а несколько… и мне ни в коем случае не следовало оставлять тебя в живых три года назад… но я не желаю приговаривать человека к смерти, пока сам не увижу доказательств, удовлетворяющих лично меня. Я почти желаю, чтобы это процесс оказался для тебя как можно менее приятным, чтобы ты испытал хоть малую часть той боли, которую причинял другим во имя своей ненависти. Но, к счастью для тебя, проклятые силы Дерини слишком милосердны; и я надеюсь никогда не поддаться искушению использовать их безответственно… хотя и признаю, что ты почти довел меня до этого, Эдмунд Лорис.

С этими словами он положил ладони на лоб Лориса, прикрыв сверкающие ненавистью и страхом голубые глаза, и с силой вторгся в ум архиепископа, позволив лишь небольшому уголку его сознания, охваченного истерикой и страхом перед вторжением, бормотать всякую всячину.

— Я взял его, — прошептал Келсон, давая разведчикам возможность устраниться до того, как он начнет исследование.

Чтение мыслей Лориса оказалось еще более тошнотворным занятием, нежели чтение сознания Горони, — потому что Лорис, в дополнение к своей умственной извращенности, еще и наслаждался подробностями чудовищно жестокой смерти Генри Истелина, и лично инструктировал палачей на тот счет, как именно должно быть завершено убийство. Келсон, как зачарованный, с ужасом в душе извлекал все новые, точные и яркие воспоминания Лориса о казни Истелина… все кровавые детали его смерти… а потом все это в точности повторилось в картине пыток Дункана.

Но были там и другие эпизоды, о которых Келсон ничего не знал: пытки и сожжение тех, кого подозревали в родстве с Дерини, во многих дальних краях, в то время, когда Лорис был архиепископом Валорета. Все это, вместе с вовсе не неожиданной для короля психической вонью давней, застарелой и лишенной всяких признаков разумности ненависти Лориса к Дерини, заставило Келсона просто задохнуться, когда он наконец собрался прервать связь.

Но тут внимание короля привлекло нечто такое, чего он совершенно не предвидел. Это был кошмар, приснившийся Лорису накануне ночью, — хотя для Келсона это вовсе не было кошмаром.

Потому что Лорису снился святой Камбер. Келсон был уверен в этом, как ни в чем другом. Но это было демоническое видение святого Дерини, окрашенное ненавистью Лориса и страхом перед любым проявлением магии, на какое только была способна раса Дерини.