Наталья Игнатова - Охотник за смертью

«Назад в будущее», – хмыкнула Маришка. Озвучивать мысль не стала. Морочить Пауку голову еще и этим – нет уж, увольте.

Она не удержалась и все-таки хихикнула. К счастью, Альгирдас не обратил на это внимания.

В магазинчике, чистом, ярком, но каком-то тесном, Маришка почувствовала себя крайне неуютно. На них смотрели. Все. Начиная с девчонки у кассы и заканчивая несколькими тетками-покупательницами. И – да, это совсем не походило на то, как таращились в аэропорту на Орнольфа. Ничего общего.

Девчонка, приоткрыв рот, почти как давешний милиционер, расстегивала и застегивала две верхние пуговки на блузке. Расстегивала и застегивала. И снова. И снова. И облизывала без того блестящие губы.

Тетки, те просто глазели, позабыв, зачем сюда пришли. Остановились и вылупились. Отчего стали какими-то одинаковыми, похожими на крайне удивленных толстых рыбин.

Может, Пауку лучше было остаться снаружи?

Тут же Маришка вспомнила, что командировочные оставила в сумке. А сумку – в холле. Заподозрить Альгирдаса в том, что у него есть бумажные деньги, тем более рубли, было невозможно. Золотых монет у него полные карманы – это наверняка… то есть не золотых, конечно, – не любит он золота. Серебряных, или, там, платиновых.

И что делать?

– Ты чего ждешь? – поинтересовался Альгирдас.

От его голоса девчонка вздрогнула, что-то там случайно нажала на кассе, и та протестующе запищала. Тетки синхронно шагнули вперед. Альгирдас подался назад, отступил за полку с чипсами… И исчез.

Тетки очнулись, нервно покосились друг на друга и заторопились в другую сторону.

«Некоторые люди, – прошипел Паук, – не забывают про отвод глаз, когда приходят в лавку. А некоторые – придурки. И рыжего нет. Даже обругать некого».

– За что?

«За то, что не напомнил. Ты чего ждешь, я спрашиваю?»

– У меня денег нет, – шепотом сказала Маришка.

Паук вздохнул:

«У чародеев всегда есть деньги. И кредитные карточки. Держи».

Он появился из пустоты, сунул Маришке туго набитый бумажник и направился к выходу.

Расплачиваясь, она краем глаза наблюдала, как Альгирдас подходит к байку, оставленному тут же, у края тротуара. Кассирша следила за Пауком в оба глаза, совершенно машинально пересчитывая деньги.

– Красивый у тебя парень, – холодно заметила она.

– Он не мой парень.

– Да?

– Ага. Он гей, – сообщила Маришка со всем возможным сочувствием. И задумалась, действительно ли она оказывает сейчас Альгирдасу услугу.

– Что, настоящий?! – изумилась девчонка.

– Да, вроде, настоящий.

Атмосфера потеплела сразу на десяток градусов.

– Никогда их не видела! – касса звякнула. – Вы откуда?

Под «вы» настолько явственно подразумевалось «он», что Маришка ответила:

– Из Упсалы.

– Это где?

– В Швеции.

– А-а, – протянула кассирша, – тогда ясно. О!

Глаза ее округлились так же, как губы. И Маришка, всем телом развернувшись к дверям, увидела, как к Пауку лихо подлетел яркий сине-зеленый байк, похожий на экзотического кузнечика. А спустя еще секунду, Альгирдаса окружила целая стая мотоциклистов. Все в одинаковых куртках и в одинаковых шлемах.

– Ольга Бекешева, – шепнули из-за кассы так, как будто это имя все объясняло.

Ах-ха! Оно действительно многое объясняло. Потому что первый байкер стянул с головы шлем, и холодный ветер красиво взметнул длинные русые волосы.

Хозяйкой «кузнечика» оказалась типичная блондинка.

Наверное, она что-то сказала Альгирдасу. А он, наверное, ответил. Маришке с ее места видно было не очень хорошо, но вряд ли эти двое просто смотрели друг на друга, верно?

А разговор продолжался недолго. Альгирдас покачал головой, обошел «кузнечика», направляясь к своему байку. Блондинка же нахлобучила шлем, не озаботившись тем, чтобы убрать под него волосы, и вся компания снялась с места под громкий стрекот моторов.

«Пойдем, – завибрировала паутинка, – или ты жить там останешься?»

Прихватив пакет, Маришка заторопилась на улицу. Едва не забыла бросить дружелюбное «бай-бай» в сторону кассирши.

– Пока… – неуверенно донеслось вслед.

В полдень стало совсем тепло. Даже для здешней весны ненормально. Орнольф засел в библиотеке, среди книг Альгирдаса, перед монитором библиотечного компьютера, намереваясь почитать скопившуюся несрочную почту. А вместо этого смотрел в высокое окно. За окном вяло ворочалось море, на горизонте в него лениво опустило серое пузо небо, и было бы, в общем, совсем неплохо самому вот так же разлениться и расслабиться.

Расслабиться не получалось. Хотя Орнольф прекрасно знал, что с Пауком все в порядке. И с Мариной все в порядке. А то, что их нет уже несколько часов, так это вполне понятно – знакомятся с окрестностями. Что им дома делать? Здесь Орнольф злой, ругаться будет, опять обидит ни за что.

Он не слышал, как они вернулись.

И дверь в библиотеке не скрипнула. Хорошая дверь. А домовые духи – старательные. Они Паука пуще смерти боятся. Стоит ему нахмуриться, как вся мелкота в панике: чем не угодили господину?!

Орнольфа они тоже опасаются, но так, по инерции. Чуют, паршивцы, кто в доме главный. Вот и сейчас не предупредили, что хозяин вернулся.

Паук бесшумно проскользнул в приоткрывшуюся дверь. Вопросительный взгляд выдержал с обычной своей невозмутимой наглостью. Подошел и сел на пол у ног Орнольфа, спрятав лицо у него в коленях.

Молот Данов вздохнул, положил ладонь на черноволосый затылок, перебирая теплые, шелковые пряди.

– Мир?

Паук не ответил – он редко отвечал на дурацкие вопросы. Только пробормотал что-то невнятное, из чего Орнольф разобрал лишь слово «байк». Для одного раза даже слишком много получилось: Паук извиняется и Паук благодарит за подарок. По отдельности-то хорошо, если раз год такое случится. А тут – подряд!

– Наказание мое, – с нежностью сказал Орнольф.

На какое-то время в библиотеке воцарилось молчание. А потом датчанин усмехнулся:

– Сегодня праздник какой-то или просто день чудес?

– Мм? – не понял угревшийся под его лаской Паук.

– Ты уже целую минуту сидишь спокойно, не плюешься ядом и не споришь с очевидным.

Альгирдас поднял голову и оперся о колено Орнольфа острым подбородком.

– Почему ты такой гад, а, рыжий?

– Наверное, потому что ты – воплощение всех добродетелей.

– А-а, – удовлетворенный кивок, – это да!

И снова тишина. Прикрыв глаза, Альгирдас позволил пальцам Орнольфа скользить по его лицу. Потом поймал за руку, нерешительно взглянул снизу вверх.

Датчанин молча наклонился и поцеловал его в лоб. К боли он был готов, поэтому даже не вздрогнул, когда в вену на сгибе локтя впились острые клыки. Наконец-то! С той злосчастной охоты в Поташках Паук лишь однажды глотнул его крови. Сегодня, при встрече в Поместье. И было это так быстро, так коротко, что, право же, могло расцениваться просто как случайный порыв.