Джон Толкиен - Хранители

— Не знаю, есть ли у нас надежда, — угрюмо сказал Боромир. — Найдет ли Гэндальф ту дверь, а если найдет, сумеем ли мы ее открыть. Выхода у нас нет, но все же быть запертыми между глухой стеной и стаями волков — хуже не бывает. В дорогу!

Гимли теперь шел впереди, рядом с магом, так хотелось ему побыстрее увидеть Морию. Вдвоем они повели отряд назад к горам. В старину единственная дорога в Морию с запада пересекала ручей Сираннон, который вытекал из гор неподалеку от того места, где находилась дверь. Но либо Гэндальф заблудился, либо местность изменилась: маг не нашел ручья там, где ожидал его увидеть — в нескольких милях к югу от их ночлега.

Утро перешло в полдень, а товарищество продолжало пробираться через дикую страну красного камня. Нигде не видно было блеска воды, не слышно ее шума. Все было мрачно и сухо. Путники приуныли. Они не видели ничего живого, даже птиц в небе не было. Но что принесет им ночь, если застигнет их в этой пустыне, никто не мог сказать.

Неожиданно Гимли, шедший впереди, обернулся и подозвал к себе всех. Он стоял на бугре и указывал вправо. Торопливо взобравшись к нему, они увидели внизу узкий и глубокий канал. Он был пусти молчалив, ни следа воды не было на коричневой и красноватой поверхности каменного дна. Но на ближней стороне канала проходила тропа, разбитая и заброшенная, которая извивалась среди развалин стен и обломков мостовой древней дороги.

— Ага! Наконец-то! — сказал Гэндальф. — Здесь протекал ручей Сираннон, Ручей-у-Ворот, как его обычно называли. Не могу догадаться, что случилось с водой, прежде она текла так быстро и шумно. Идемте! Мы должны торопиться! Уже поздно!

Путники сбили себе ноги и очень устали, но они упрямо шли много миль по грубой извилистой тропе. Солнце начало склоняться к западу, после короткой остановки и торопливой еды они снова двинулись. Перед ними хмурились горы, но путь их пролегал в глубокой впадине, и они могли видеть лишь самые высокие отроги и вершины далеко на востоке.

Наконец они подошли к крутому изгибу. Здесь дорога, которая, изменив направление шла на юг между краями канала и крутым откосом слева, вновь повернула на восток. Обогнув угол, они увидели перед собой низкий утес, примерно в пять саженей высотой, с разбитой и разорванной вершиной… Через широкий пролом в утесе, сделанный чем-то необыкновенно тяжелым и сильным, текла струйка воды.

— Действительно все изменилось! — сказал Гэндальф. — Но я не ошибся в месте. Вот все, что осталось от лестничного спуска. Если я правильно помню, тут была лестница в крутой стене, а главная дорога поворачивала налево и несколькими петлями шла на вершину. Между лестницей и стеной Мории была долина, через которую протекал Сираннон. Посмотрим, как это выглядит сейчас!

Они без труда нашли каменные ступени, и Гимли а вслед за ним Гэндальф и Фродо ступили на них. Достигнув вершины, они увидели, что дальше пути нет, и поняли, почему пересох ручей у ворот. За ними садящееся солнце заполняло холодную западную часть неба сверкающим золотом. Перед ними расстилалось темное неподвижное озеро. В его тусклой поверхности не отражались ни небо, ни солнце. Сираннон был перегорожен и затопил всю долину. За зловещей водой возвышались крутые утесы, их строгие лица казались мертвенно-бледными в угасающем свете. Ни следа ворот или прохода, ни трещины или щели не видел Фродо в хмуром камне.

— Это стена Мории, — сказал Гэндальф, — указывая на противоположный берег озера, — некогда здесь была дверь, дверь эльфов в конце дороги их Холлина, по которой мы пришли. Но этот путь закрыт. Я думаю, что никто из нас не захочет переплывать это мрачное озеро на исходе дня. Оно выглядит отвратительно.

— Мы должны найти путь вокруг озера с севера, — сказал Гимли. — Первое, что нужно сделать, это следовать по главной дороге до конца и посмотреть, куда она приведет нас. Даже если бы не было озера, мы все равно не смогли бы поднять по лестнице наш багаж и пони.

— Но в любом случае мы не сможем взять с собой бедное животное в подземелье, — сказал Гэндальф. — Дорога под горами темна, в ней есть низкие и узкие переходы. И мы сможем их преодолеть, а пони нет.

— Бедный старина Билл! — сказал Фродо. — Я не подумал об этом. И бедный Сэм! Что он скажет?

— Мне жаль, — сказал Гэндальф. — Бедный Билл был полезным товарищем, и мне жаль оставлять его на произвол судьбы. Если бы я знал заранее, я бы решил идти совсем без него.

День клонился к концу, и холодные звезды начали появляться на небе, когда отряд, двигаясь со всей возможной быстротой, взобрался по склонам и достиг берега озера. В ширину оно казалось не более четверти мили в самой широкой части. Как далеко оно тянется на юг, невозможно было разглядеть в тусклом свете, но северный конец находился не более чем в миле от того места, где они стояли, и между каменными краями ущелья и краем воды видна была полоска ровной земли. Путники заторопились вперед: им оставалось еще по другому берегу озера пройти одну-две мили до того места, которое указал Гэндальф. К тому же нужно было еще отыскать дверь.

Подойдя к крайней северной точке озера, они обнаружили, что путь им преграждает узкий ручей. Он был зеленым и стоячим, вязкой слизистой линией уходя к окружающим холмам. Гимли неуверенно двинулся вперед: ручей был мелким, не глубже лодыжки, они перешли его цепочкой, осторожно выбирая путь, потому что на дне его оказались довольно скользкие камни, и каждый шаг был опасен. Фродо вздрогнул от отвращения, когда темная мутная вода коснулась его ног.

Когда Сэм, ведя за собой Билла, последним ступил на противоположный берег, раздался негромкий звук — всплеск и бульканье, как будто рыба тронула спокойную поверхность озера. Быстро повернувшись, они заметили какую-то тень над водой, от которой к берегам озера шли большие круги. Еще раз послышался булькающий звук и наступила тишина. Тьма сгущалась, последние лучи солнца золотили облака на западе.

Гэндальф шел широким быстрым шагом, остальные, как могли, поспевали за ним. Они достигли узкой полоски между утесами и водой, она была не шире дюжины ярдов и часто перегорожена упавшими обломками скал. И они находили путь, держась поближе к утесам и обходя как можно дальше воду. Пройдя милю к югу, они нашли несколько старых изогнутых деревьев. Они были похожи на остатки лесной полосы, когда-то шедшей вдоль дороги по затонувшей долине. Рядом с утесом стояли, все еще сильные и живые, два высоких дерева — падуба, самые высокие, какие когда-либо видел Фродо. Их большие корни протянулись от стены к воде. С вершины лестницы они казались лишь кустиками, но вблизи они возвышались подобно башням, крепкие, неподвижные, молчаливые, отбрасывая к своему подножью глубокую тень. Они были похожи на часовых в конце дороги.