Ольга Лукас - Спи ко мне

Это такая игра, просто такая игра. Забыть внешность, забыть лицо, забыть, что перед тобой – любимый человек. Глаза в глаза. Две планеты, две замочных скважины, две мишени. Глаза в глаза. Смотреть не отрываясь. Быстро и часто моргать от напряжения. Потом привыкнуть. Глаза в глаза. Нырнуть в их бездонную глубину – сперва в левый, потом в правый, или наоборот? Нет, надо разом – в оба. Смотри в оба. Глаза в глаза.

Веки дрогнули, поползли вверх, как занавес.

Затекли от неудобного сидения ноги. Наташа поменяла положение. Она покачивалась на качелях в старом запущенном саду. Скрипели верёвки, с помощью которых деревянное жесткое сиденье было прикреплено к толстой ветке старого каштана. Пахло копченой колбасой. Прохладный ветер обдувал лицо. За высоким деревянным забором раздавались голоса и звуки музыки. Музыка то появлялась, то исчезала, словно кто-то настраивал радиолу, пытаясь удержать нужную волну. Наташа встала – и тут же поджала левую ногу, которая затекла от долгого сидения в одной позе. Сорвала с ветки яблоко, откусила кусочек. Яблоко было кислым, очень кислым, так что свело скулы. К ноге постепенно приливала кровь и возвращалась чувствительность. Надкушенное яблоко полетело в высокую траву у забора.

Наташа подошла к старому сараю и по-хозяйски открыла рассохшуюся деревянную дверь. Внутри было сухо и пусто, никаких скелетов или чего-то в этом роде. Только на гвоздике у входа висели ключи от дома. Дом стоял чуть поодаль, на возвышении. Такой же заброшенный, как сад, но совсем не страшный. И тут Наташа поняла, что теперь можно уже ничего не бояться. Страх остался там, и быстро забывался. Даже во сне не было так спокойно, как сейчас. То, что случилось с ней – было естественно. Этот дом и этот сад подтвердят – они ждали её.

Незнакомое место постепенно обрастало несуществующими воспоминаниями. Очень скоро Наташа поняла, что вернулась к самому началу – должно быть, к детству. В её детстве не было такого сада, и уж тем более – такого дома, но воспоминания говорили: всё это было. И вот она вернулась, чтобы никогда не уезжать.

Воспоминания, которых не было, вытесняли воспоминания, которые были. Сцены в саду. Гамак. Какие-то высокие цветы. Таз с дождевой водой, в котором плавает одинокий белый лепесток. Мама варит варенье. Друзья отодвигают доску в заборе и зовут тайком сходить искупаться. И вот уже все бегут по мокрому песку, волны подкатывают к самым ногам, но дети отпрыгивают. А вдалеке маячит цель – заброшенный маяк. Маяк – громко сказано, одно основание осталось, кольцо из старых камней. Настоящий маяк – дальше, там, где порт.

Наташа отметила, что сад соскучился, устал ждать её и оттого выглядит заброшенным. Но она вернёт ему прежний уют, и соседские дети снова будут бегать среди деревьев. А сейчас нужно просто добраться до нового маяка. Если Рыба тоже здесь, то он обязательно рано или поздно дойдёт до маяка – ведь выше ничего вокруг нет, а где и встречаться, как не рядом с самым высоким строением?

К маяку лучше идти не по берегу, а через город – так и быстрее, и песка в туфли не наберёшь. Проходя мимо бочки с дождевой водой, Наташа заглянула в неё – и не узнала своё отражение. Кто эта женщина? Она красивая, её новая внешность гармонирует с этим домом и этим садом. Но она чужая. И как Рыба узнает её такую? А если и он изменился? Ну почему они так поспешно проснулись, почему не договорились ни о чём? Просто не верили в то, что у них что-то получится. Играли. Когда отдаёшь игре все силы, но не веришь, что это всерьёз – результат может превзойти ожидания.

Наташа вышла на тропинку, посыпанную гладкими розовыми камешками. По обе стороны высились заборы. Тогда, в детстве из новых воспоминаний, они казались высоченными и неприступными.

Тропинка вывела её на шоссе. Нужно было пройти совсем немного, чтобы оказаться на окраине города. Всё та же булочная с блестящим кренделем на вывеске. Пахнет свежим хлебом, на лужайке перед домом сидит сторожевой кот. А вот и остроконечная крыша школы. Сейчас идут уроки, и во дворе тихо – но скоро пропоёт дежурная флейта, и начнётся трёхчасовая перемена, во время которой дети должны успеть пообедать и как следует похулиганить.

Улица состарилась, дома стали чуть ниже. Вот и почта! На крыльце, как всегда, уперев руки в боки, стоит жена почтмейстера – она почти не изменилась – и кричит что-то своей подруге, жене молочника из дома напротив.

Заканчивается асфальтированная дорога, и начинается мощённая камнем улица. Здесь – никакого транспорта. Чайная лавка с чугунным балкончиком на втором этаже, и вечные чопорные старушки в круглых шляпках пьют на веранде цветочный отвар. А соседний дом пора подновить – чешуйки краски отваливаются, но хозяин – известный жмот – будет ждать до последнего. Пока квартальный надзиратель не принесёт ему официальное предписание отремонтироваться самому или встать в унизительную очередь на ремонт за счет городской казны. А вот и домик, выложенный маленькими цветными плитками, а в нём – ресторан «Ворота и сахар». Надо же, он остался таким, каким был! Из открытых окон ресторанной кухни пахнет густым мясным супом.

А вот узенькая кривая улица, которая идёт всё в горку, а потом, сделав невероятный поворот, выводит на Старую площадь. Интересно, площадь такая же большая, какой казалась в детстве?

Эх, а вот этот домик, похоже, совсем забросили – уже и деревья на крыше растут, и окна затянуты чёрным полиэтиленом. Скоро, скоро появятся здесь новые хозяева, а может быть, его и вовсе снесут, и на этом месте возникнет маленький сквер с круглым фонтаном посередине.

Улица вильнула без предупреждения – и, как обещала, вывела на Старую площадь.

Да что же это сегодня за праздник такой? Откуда столько людей? И все ждут чего-то. Смотрят на Наташу с надеждой и с ожиданием.

«Нет, богами мы уже были, я не ваш Мессия», – мысленно отмахнулась она. И тут же устыдилась: эти люди глядели так, потому что мечтали узнать в ней кого-то очень близкого. И тогда она тоже стала смотреть в ответ: ведь здесь, в этой толпе, может оказаться Рыба. Людей много, и он, скорее всего, уже не похож на себя, так же, как не похожа на себя Наташа. Да с чего вообще она взяла, что Рыба будет здесь? Может быть, он так и сидит у себя в комнате для комфортного ожидания и пытается открыть глаза. Или уже не пытается. Переоделся и поплёлся в мастерскую – делать модные, но никому по-настоящему не нужные чашки.

Старая площадь оказалась такой же большой, как в детстве – даже уши заложило. Но это уже не радовало.

И вдруг рядом словно огонёк загорелся. Женщина в красном платье неуверенно подошла к мужчине в сером костюме и посмотрела ему в глаза. Глаза в глаза. И вот они уже обнимают друг друга и шепчут: «Нашлись, нашлись».