Иван Охлобыстин - XIV принцип

— Скоро нужное место будет, — сообщил скейвен. — Чуешь, жже­ной смолой пахнет?

Второй принюхался и поинтересовался:

— Как же мы через эти бойницы пролезем?

— У тебя варп-камень остался? — спросил крыс.

— Думаю, только на одну возможность, — нащупал под курткой флакон Магнификус.

— Хватит, — обрадовался Шарскун. — Обернись кем-нибудь мел­ким, пролезь в дыру и достань чего нужно.

— А потом? — вникая в сказанное, уточнил Второй.

— Проще простого, — хихикнул скейвен, — Лезвие к глотке, хлюп — и ты в подвале.

— Гениальный план, — недовольно пробурчал Магнификус. — Ва­ши хлюп — во-первых, больно, а во-вторых, нужно продумывать вари­анты без хлюп. Я боюсь хлюп... Что, двери нет?

— Дверь есть, — задумчиво поскреб морду крыс. — Только надо еще часов шесть ползти, а там еще через весь дворец. Охраны очень много. Они могут за нас хлюп сделать.

— Пропади все пропадом! — смирился Второй и пополз дальше.

Прежде чем воспользоваться сафери, он заглянул в пресловутый Зал Желанной Боли.

Прямоугольное пространство, по стенам расставлены широкие пос­тели, покрытые белыми коврами, у дальней стены ряд скульптур на мраморных постаментах. Перед каждой кадящий сосуд на треноге.

— На ночлежку для генералов похоже, — констатировал он и обер­нулся к хвостатому спутнику. — Кто здесь спит?

— Никто не спит, — хмыкнул Шарскун, — Они здесь балуются.

— То есть — балуются?

— Штаны снимают и плетками друг друга лупят и еще спаривают­ся с кем попало.

— Клуб садомазохистов — одно слово, — понял Второй.

— Про клуб не знаю, но неприлично себя ведут, — кивнул крыс. — У нас за такое хвосты бы поотрезали и повесили на южных воротах, у свалки.

— Так, — вытащил флакон Магнификус. — Мне глубоко напле­вать, как они развлекаются, мне необходимо найти скульптуру, изобра­жающую Кхеине. В ее глиняной голове кубики.

— Этого я не знаю, — пожал плечами скейвен. — Долби по всем головам, не ошибешься.

Второй начертал в воздухе свое имя, вызвал сферу и принялся ис­кать подходящий символ. Один из символов изображал мышь, однако, не было никаких гарантий, что он не превратится в скейвена. Пришлось побороть искушение почувствовать себя в крысиной шкуре и продол­жить поиски. Наконец он выбрал змею. Даже если сафери его обернет питоном, он сможет пробраться в зал.

— Вот что, — прежде чем активировать символ, обратился он к Шарскуну. — Сможешь кое-что для меня сделать?

— Попытаюсь, — честно ответил тот.

— Помнишь, мы ползли мимо комнаты с девушкой, которая плакала?

— Отлично помню.

— В одиннадцать вечера она опять вернется туда, и к ней придет этот поганец. Ты не пожалей времени, проберись в дом, дождись по­ганца и пришей его. Дом находится напротив кабака «Двор железного пса». Сделаешь?

— С удовольствием, — понимающе подмигнул скейвен и показа­тельно сжал рукоять своего меча.

— Поехали, — вздохнул Второй и тронул кружок со змеей.

После мучительных преобразований в организме, традиционного приступа тошноты и головокружения Магнификус превратился в гадюку.

— Кхе! — пробормотал у него над головой крыс. — Я бы в соловья обернулся.

Второй хотел ему возразить, но понял, что не может произнести ни слова. Только прошипел в ответ и заскользил к проему.

Быть змеей — дело скользкое. С одной стороны, появляется высокая маневренность, с другой — панический страх открытого пространства.

Магнификус болезненно шлепнулся на мраморный пол и скользнул вдоль стены к статуям. Он решил не торопиться и сначала отыскать изображение Кхеине, а уж потом трансформироваться в себя самого и сокрушить статуе голову.

Долго искать не пришлось. Статуя Кхеине стояла ровно в центре. Молодой человек определил это сразу, даже не задумавшись, почему он так уверен. Когда же он все-таки задумался, то изумился собствен­ному прозрению. Скульптура Кхеине изображала его самого. Он, вы­сеченный умелой рукой из розового известняка, величественно удер­живая обе ладони на рукояти легендарного меча, строго взирал куда-то вдаль. Его каменную грудь украшал красивый доспех, поверх которого покоился знак прадракона.

— Надо же! — с известной долей сарказма подумал он. — Я очень интересный мужчина, и скульптура отличная. Достоверно передает мое духовное величие. Комара мне в штаны!

Желая рассмотреть свое изваяние внимательнее, Магнификус пополз вокруг статуи. Поджарый «тыл» и прямая спина бога Войны вполне удовлетворили честолюбие «первоисточника».

И тут он обратил внимание на то, что статуя не была закреплена на постаменте. Во всяком случае, он заметил маленькую щель между по­стаментом и ногами изваяния. В его змеиной голове немедленно родил­ся план последующих действий. Второй скользнул вверх по ногам скульптуры, миновал «тыл», вполз на плечи и, хвостом обвив каменную шею, своей головой с силой уперся в стену. Изваяние качнулось. Он повторил попытку. Скульптура покачнулась еще сильнее. Магнификус вложил все силы своего нового, «единомышечного» тела в следующий толчок, и изваяние рухнуло на пол. Второй вовремя успел отцепиться от известняковой шеи и упал рядом с постаментом. Быстро оправившись от удара, он пополз насладиться зрелищем разбитого истукана. Где-то вдали захлопали двери и раздались голоса. Грохот упавшей скульптуры явно привлек внимание дворцовой охраны.

Магнификус проскользил мимо разбитой каменной груди к тому месту, где, по его расчетам, должна была находиться голова. И тут его змеиный взор приметил два небольших разноцветных предмета, ва­ляющихся среди осколков. Топот бегущей к залу стражи послышался вблизи. За неимением лучшего выхода Второй подчинился собствен­ной интуиции, заглотил найденные принципы и молнией скользнул к ближайшей кровати. Только там, наблюдая со стороны за тремя воору­женными охранниками, вбежавшими в зал и растерянно застывшими над поверженным истуканом, он подумал; «Как же я теперь эти кубики выделю? И не переварить бы их, иначе неудобно будет признаться своим божественным собратьям. Мол, прошу прощения, но я, по ходу, разложил ваши принципы на микроэлементы. Так что — увы!»

Один из охранников нагнулся и заметил его.

— Надо сматывать! — понял Магнификус и быстро пополз прочь.

В основании стены за второй кроватью он обнаружил отверстие в

полу и нырнул туда. Грубый голос сверху проорал:

— Она в слив уползла! Это гадюка!

Второй голос предложил:

— Нужно туда масла горячего плеснуть.