Ян Ирвин - Геомант

— Он мертв, — попыталась Иризис успокоить Юлию. — Он не сможет причинить тебе никакого вреда. Забирайся в машину, там теплее.

Но чувствительница отказалась наотрез, даже после того, как Ниш и Иризис вытащили тело Дирра и отнесли его к солдатам, чтобы те его похоронили. Пришлось одеть ее потеплее и устроить среди валунов, прикрыв маской лицо.

Ниш встал рядом с костром и грел руки кружкой горячего супа. Рядом с ним, за полотняной стеной навеса, слышался голос его отца:

— Вы справились со своей задачей, сержант.

Ему слегка гнусавым голосом ответила Рустина:

— Поход был недолгим, лар, но мне хотелось, чтобы он был еще короче. Только благодаря счастливому случаю мы успели вовремя. Мы чуть не сбились с пути во время бури.

— Я беспокоился о вас, — сказал Ял-Ниш.

«Да уж, наверно, — подумал Ниш. — Беспокоился, но только об успехе операции. Единственное, что тебя беспокоит, — так это пост наместника».

— Мы видели, что непогода нас настигает, — снова заговорила Рустина, — и укрылись в заброшенной шахте. Хорошо, что успели. Без этого укрытия мы все замерзли бы насмерть.

— Я знал, что вы меня не подведете.

Ниш поморщился. Он сам не так давно понял, что честолюбие — это еще не самое главное в жизни. Опять раздался печальный голос Рустины:

— Никто так не стремится уничтожить лиринксов, как я, лар.

Ужин уже подходил к концу, и свободные от дозора солдаты готовились ко сну, как кто-то вспомнил про чувствительницу и предложил спросить у нее о судьбе Тианы.

— Я не видела ее, пока сидела в кланкере, — сказала Юлия. — Тот злой человек кричал и пытался схватить меня. Тогда я выбежала наружу и увидела ее кристалл.

— Это было уже после смерти Дирра, — уточнила Иризис, обращаясь к Ял-Нишу. — Раненый блокировал ее внутреннее зрение.

— А что случилось потом? — спросил Ял-Ниш.

— Я видела ее!

— Ты уже говорила это.

— Нет, я на самом деле видела ее сквозь очки.

— И в мыслях, и наяву? — переспросила Иризис.

— Да! А потом чудовище прыгнуло вместе с ней в воду. После этого я ее не вижу. И кристалл тоже.

— Ты не можешь даже мысленно найти Тиану? — уточнил Ниш.

— Она погасла, словно догоревшая лампа.

— Она погибла, — сказала Иризис. — Или замерзла, или утонула, а хедрон остался где-то на дне. Холод и его погубил.

Девушка сразу сникла и отвернулась.

— Мы должны продолжать поиски, — заговорила Фин-Мак, впервые после своего неудачного колдовства.

— Конечно, — фыркнул Ял-Ниш. — Нам мало догадок, нужны веские доказательства.

К ночи поднялся ураганный ветер. Арпл созвал всех солдат в лагерь, и даже Ял-Ниш удержался от возражений. Часовым в эту ночь пришлось нелегко, ветер не унимался вплоть до самого рассвета.

У Ниша так замерзли руки, что было больно сгибать пальцы. Но он не жаловался — совсем как ребенок, которому запретили ныть под угрозой порки. Как только рассвело, он отправился с поисковой партией и вместе с Иризис лихорадочно обыскивал весь берег и прибрежные скалы. Но ничего не нашел. Как, впрочем, и все остальные.

Ял-Ниш и слышать не хотел о прекращении поисков. Так прошел целый день, и следующая ночь, оказавшаяся еще хуже. Наступил второй день — пасмурный и ненастный. Солдаты начали ворчать, и даже сержант Арпл не мог их успокоить. Фин-Мак несколько раз заговаривала со следователем, но Ял-Ниш не хотел сдаваться.

Наконец Туниц, после долгих консультаций с операторами кланкеров, поговорила с Фин-Мак, и они обе отправились к Ял-Нишу. Ниш, перед тем как заступать в дозор, подслушал их разговор.

— Надо возвращаться, лар, — заговорила Туниц. — Иначе мы лишимся машин.

Ял-Ниш резко повернулся. Его круглое лицо поблекло и осунулось, губы приобрели сероватый оттенок. Следователь имел вид законченного неудачника, неспособного признать свое поражение.

— На чем основано ваше заявление, механик?

— Слишком холодно. Смазка твердеет. Если еще чуть-чуть похолодает, мы не сможем сдвинуть кланкеры с места.

— Так подогрейте смазку! Это-то вы сможете сделать?

Туниц усмехнулась, обнажив сточенные зубы:

— Да, но смазка сейчас же замерзнет снова. И есть еще кое-что, гораздо хуже.

— В чем дело?

Ял-Ниш не терпел, когда его пытались в чем-то переубедить.

— Этот сорт металла на морозе становится хрупким. Если сломается хоть одна деталь, придется бросить кланкер на месте, а к тому времени, когда мы сможем за ним вернуться, он будет занесен снегом до конца зимы. А после первой же оттепели проржавеет.

— Ну ладно, — горько вздохнул Ял-Ниш. — Мы выступим на рассвете.

ГЛАВА 32

Тиане снилось, что ее голова в пасти у лиринкса и он вот-вот перекусит ей шею. Еще ей снилось, что она кружится в зеленовато-голубых и фиолетовых потоках воды, что рыбка заплыла в ее левое легкое и колется своими плавниками. И жгучий, неумолимый холод, какого ей еще не приходилось испытывать. Потом удар в грудь, один, второй… Какой-то сильный звериный запах пахнул в лицо…

Бух, бух, бух… звук все отдалялся и стал совсем неслышным.

Ноги и руки болели так сильно, что она проснулась в слезах. Ее тело было завернуто во что-то странное, от чего чесалась вся кожа, а ноги словно терли битым стеклом.

Тиана открыла глаза. Она очнулась в незнакомой пещере, вход был чем-то занавешен от ветра. Позади горел костер, второй был разложен в ногах. Рядом на корточках сидел Рилл и растирал ее ступни и голени. Когти были предусмотрительно втянуты. Поврежденная в недавней схватке рука полностью восстановилась. А под правым глазом виднелся огромный синяк.

— Мои ноги превратились в сосульки, и ты легко можешь их сломать, — прошептала она, не имея сил ни удивиться, ни задать вопросы.

— Бульон готов, — произнес Рилл и бросился к огню. — Открой рот.

Тиана выполнила приказ, но, вспомнив, из чего может быть сварен суп, быстро сомкнула губы.

— Ну что случилось? — спросил лиринкс.

— Это не…

Рилл улыбнулся, и это была первая настоящая улыбка, увиденная Тианой. Немного страшно — полная пасть зубов, но и обезоруживающе одновременно.

— Суп из медведя. Большой старый самец. Ты завернута в его шкуру.

Тиана, осознав, что под шкурой на ней ничего нет, вспыхнула от стыда.

— Открывай рот, — скомандовал Рилл.

Она тряхнула головой, думая лишь о том, что лежит обнаженная, в одной шкуре, по милости этого… хищника.

Рилл зажал ей нос и не отпускал до тех пор, пока она не открыла рот. Тогда он влил в нее суп из своей согнутой чашкой ладони. Бульон оказался горячим. Тиана поперхнулась, глотнула, удивилась приятному вкусу, и глотнула снова. Приятное тепло протекло в желудок.