Элдрич - Кери Лейк

Прошлое…

- Тебе повезло, что рана не загноилась. - Терон покачал головой, обматывая свежей ватной повязкой рану на запястье Зевандера, где наручники впились в кожу. - Этого можно было полностью избежать.

- Эта дискуссия уже давно затянулась, и я устал от нее. - Несколько дней еды и воды вернули ему силы, и он был благодарен за то, что спал на мраморном полу обсерватории, а не висел на цепях в своей камере.

- Ты ни словом не обмолвился о том, что я тебе признался, — сказал он, имея в виду свое признание в участии в предательстве генерала Лойс. - Даже перед лицом твоего самого сурового наказания.

- Я ни разу в это не верил.

Терон улыбнулся, завязывая концы хлопчатобумажной ткани. - Тем не менее, ты мог бы показать пальцем на кого угодно, чтобы положить конец своим страданиям. Но ты этого не сделал. - Он нахмурился. - Почему?

- Из-за того же самого упрямого характера, за который ты меня постоянно ругаешь.

В дверном проеме напротив них появилась крепкая фигура генерала Лойс, и ее взгляд остановился на Зевандере. Ухмылка в уголках ее губ вновь пробудила в нем отвращение.

- Я скорее умру, чем паду перед ней на колени, — добавил он, гневно глядя на женщину, которая подошла к Терону сзади.

Его товарищ-раб оглянулся через плечо, но быстро перевел взгляд обратно на рану над коленной чашечкой Зевандера. - Предупреждение было бы не лишним.

- А какая в этом радость?

Едва он произнес эти слова, как генерал неспешно подошла к Терону, оценивающим взглядом осматривая повязки Зевандера.

- Похоже, ты быстро заживаешь. - Хищное движение ее языка по губам заставило его отвернуться, чтобы скрыть гримасу. - Невероятно, насколько выносливо может быть тело.

Зевандер скрипнул зубами, игнорируя ее замечания.

- Я никогда не видела человека, настолько привязанного к своей упрямой натуре. Такого… железносердечного. Ты напоминаешь мне истории о Деймосе, свирепом и жестоком боге разрушения. Скажи мне, ради чего ты продолжаешь жить?

Зевандер никогда бы не сказал ей, что только обещание мести заставляет его дышать.

Он смирился с тем, что, скорее всего, никогда больше не увидит свою мать и братьев и сестер, даже если его сны говорили об обратном. Генерал никогда не отпустит его.

Сложив руки за спиной, она шагала позади Терона, который держал голову опущенной, сосредоточившись на очистке и перевязке ран Зевандера. - Должна сказать, я впечатлена. Не думала, что у милой Ваэлоры такой жестокий характер.

Такое маленькое и хрупкое создание, боящееся собственной тени. И тем не менее, ей удалось устроить вопиющее предательство» — остановившись, она вздохнула и покачала головой. - В конце концов, ее страхи взяли верх

В Зевандера вонзилась стрела ярости. - Может, вам самой стоит встретиться с одним из этих существ и посмотреть, как вы справитесь

- Осторожно. - Острые глаза метнулись к нему, словно язык змеи. - Я с удовольствием добавлю еще один шрам, или два, чтобы Терон их зашил. - Она возобновила свой путь, и стук ее сапог действовал Зевандеру на нервы. - Скажи мне, кто придумал этот план, и я отправлю тебя обратно в шахты.

Терон замер, зашивая рану на бедре; его обычно твердая рука задрожала.

Зевандер уставился на него, представляя, какое наказание она выберет. Возможно, бросит его в яму со змеями, как она сделала с Ваэлорой. Может быть, заковала бы его в камеру, морила бы голодом, мучая и издеваясь над ним, как она поступала с Зевандером.

Какое бы наказание она ни выбрала, он был уверен, что Терон его не переживет.

Зевандер вздохнул про себя. Было время, когда он убил бы за шанс вернуться в шахты. Без раздумий и сожалений отдал бы своего товарища-раба. Однако тревожная картина встречи с друзьями после всего, что он пережил, — стыд и унижение от того, что с ним сделали, — привела бы его в состояние тошноты. Его бы стошнило, если бы он услышал, как они, как это часто бывало перед сном, с тоской жалуются на то, что им хочется кого-нибудь трахнуть.

Он не мог вернуться в шахты. Не после того, кем он стал.

Зевандер скорее умер бы как ее раб, чем надел бы маску нормальности, притворяясь, что надругательства и мучения никогда не имели места.

- Дравиен Ноквейн, — сказал он.

Терон с облегчением опустил плечи и возобновил шитье.

Генерал снова остановилась и наклонила голову. - Дравиен Ноквейн, — повторила она. - Раб Арадии. Интересно. Ты перенес дни мучений и ни разу не упомянул его имя.

- Ты ни разу не предлагала мне вернуться в шахты.

Она тихонько рассмеялась. - И, тем не менее, твой ироничный юмор по-прежнему с тобой. - Она возобновила хождение по комнате. - Мы связаны, ты и я.

- У меня нет никакой связи с тобой, — заявил Зевандер.

- О, но у тебя есть. - Она выхватила кинжал из-за пояса, и вид его, воспоминание о том, как много раз она проводила этим лезвием по его плоти, вызвало неприятное чувство в его животе. - Мой отец был генералом до меня. Справедливый и добросовестный человек. Я не была его родной дочерью, я никогда не знала Оргата, который оплодотворил мою мать, но я была благодарна человеку, который так горячо любил ее, что воспитал меня как свою собственную. - Прижав кончик клинка к пальцу, она вызвала каплю крови. - Его казнили, после того как он не смог выследить и выдать собственных внебрачных детей короля — тех самых детей, которых твой отец спрятал много лет назад.

Терон снова прервала шитье настолько, чтобы бросить на него недоуменный взгляд, а затем снова погрузилась в работу.

- Это была судьба, что твой отец умер здесь, — добавила она.

- Разве твоя вражда не должна быть направлена на твоего короля? - Зевандер заговорил, стиснув зубы.

- Мой отец не выполнил свой долг. Он сам мне это сказал, когда умирал. На месте короля Джерета он поступил бы точно так же.

Зевандер презрительно усмехнулся. - Значит, он дурак. Настолько связанный долгом, что не смог увидеть жестокость в этом задании. Убивать невинных детей — это не почетно.

Терон покачала головой, поморщившись; вид его вызвал у Зевандера желание рассмеяться.

- Невинные, да. Но что станет с этими детьми, когда они вырастут и станут наемниками, за спиной которых стоит десять тысяч кастельских головорезов?