В поисках солнца (СИ) - Мария Дмитриевна Берестова

Вопреки его опасениям, тот ничуть не огорчился, а вместо того вытащил из-за пазухи стопку исписанный листков и бегло объяснил:

— Да я уже всё наметил!

Листки бодрым вихрем были сброшены на стол, и Илмарт, действительно, обнаружил, что Дерек уже успел проанализировать, какие цветы и на какие области каких стран нужно нанести.

— Ничего себе! — присвистнув, принялся он перебирать записи, затем спросил: — Это ты сам собрал?

— Да ерунда! — отмахнулся Дерек. — Всего-то пару справочников полистал.

Илмарт хмыкнул и пояснил:

— Я думаю, наши ботаники тоже от такой не отказались бы.

Дерек беспечно улыбнулся:

— Ну, значит, нужно сразу в двух экземплярах делать!

…заинтересовались не только ботаники, но и зоологи, геологи, религиоведы и… в общем, Дерек даже не представлял себе до этого, сколько же в Кармидерском университете направлений.

Неожиданно для себя, он заделался вдруг здесь авторитетной личностью, которую все знали в лицо. Его подстерегали в самом университете, его отлавливали на улицах города, его упрашивали, за ним таскались со стопками справочников… Учитывая, что сессия постепенно подошла к концу, преследования эти стали вконец невыносимы — у педагогов образовалась уйма свободного времени, которое они тратили на отлавливание Дерека.

Профессор Линар узнал об этих затруднениях почти случайно — когда обмолвился, что не отказался бы от карты минералов и нарвался на бурную негативную реакцию. С минуту понаблюдав раздражённого Дерека, который яростно жаловался на заваленное справочниками крыльцо своего дома (преподаватели додумались оставлять книги на крыльце, в расчёте на то, что у Дерека духа не хватит их там оставить и, во всяком случае, он примет их в работу), профессор заявил, что этот хаос требуется возглавить — и потащил Дерека в университет, на очную встречу с ректором.

Ректор, который был уже в курсе ситуации и втихомолку мечтал о карте, на которой будут отмечены все учебные заведения Анджелии, засуетился и незамедлительно оформил господина Деркэна Анодара как внештатного научного сотрудника при кафедре географии. Ошеломленный Дерек со свеженаписанной ксивой в руках был незамедлительно водворён в кабинетик при архиве, а бойкий секретарь ректора уже принялся составлять список — в какой, мол, очерёдности подбирать материал для карт.

Узнавший вечером о карьерном взлёте Дерека в мире науки Райтэн лишь удивлённо присвистнул и сказал:

— Ну, хвала Великому Пламени, теперь хоть отстанут!

Не имея возможности добраться непосредственно до Дерека, ушлые учёные осаждали иногда и Райтэна, за что и бывали безжалостно поливаемы потоками отборнейшей брани.

Сработало со всеми, кроме филолога. Тот, восхищённо подскочив, жестом фокусника извлёк почти прямо из воздуха блокнот и карандаш и начал лихорадочно записывать, возбуждённо уточняя:

— Это в Аньтье так говорят?.. а вон там всегда гласная проглатывается?.. а что ещё за?..

В общем, филолога Райтэн возненавидел искренне и незамутнённо. Бить старичка, конечно, было недопустимо, на дуэль тоже не вызовешь, а на всякое слово у него находилось десять вопросов! Райтэн сдался на том месте, где филолог на его фирменную, приправленную отборным ядом фразочку ошеломлённо распахнул глаза и с благоговением выдохнул:

— Великое ты моё Пламя! Интонационная конструкция номер шестнадцать! Так вот как звучит эта легенда! — и взглянул на Райтэна так, словно тот был спустившимся на землю божеством.

В итоге старичок-филолог отвязался только после того, как Райтэн пообещал осенью явиться на лекцию и продемонстрировать владение этой интонационной конструкцией студентам.

Так что, так или иначе, все были довольны, что преследования со стороны профессуры университета перешли из хаотичных атак в упорядоченный рабочий процесс.

В кабинете при архиве закипела работа. Дерек собирал и сортировал материалы — в этом ему охотно помогали заинтересованные учёные. В соответствии с получаемыми от этой команды указаниями Илмарт рисовал карту с пробелами для иллюстраций, которые после заполняла Руби.

Хотя сессия уже осталась позади, и большинство студентов разъехалось по домам, Руби осталась в Кармидере. Тэнь предполагала, что подруга поступила в университет благодаря махинациям, схожим с тем, что использовала сама Тэнь. По нескольким оговоркам и некоторой нервозности можно было догадаться, что Руби сбежала из дома и опасалась, что отец может догадаться, куда именно она подалась. Они никогда не обсуждали это прямо, но, в конечном итоге, решение Руби остаться на лето здесь не удивило Тэнь — которая, в свою очередь, защитив свою выпускную работу, незамедлительно погрузилась в лабораторные опыты.

В тех редких случаях, когда Дерек и Руби оставались наедине в своей работе над картами, они начинали вполголоса строить интригу о том, как бы изящно свести Тэнь с профессором. Заговорщикам было не занимать фантазии, и парочка подверглась серии массированных атак: дошло до того, что однажды Руби заперла их в лаборатории на ночь.

Провал этой операции был самым сокрушительным: пленники даже не заметили своего положения, проработав всю ночь напролёт, и с утра очень удивились, когда их явились вызволять. И даже выставили спасателей с большим раздражением: интересующая их реакция должна была длиться ещё час.

Как ни искусна была в интригах подобного рода Руби и как ни хорош был Дерек в своём таланте продумывать и организовывать тонкие операции — в этом сводничестве их при любом раскладе ожидал неминуемый провал.

В глазах Тэнь профессор был гением. Молодой учёный — ему стукнуло около тридцати пяти — уже успевший прославиться своими смелыми опытами. На его счету значились многочисленные исследования, открытия, заключения, опыты и разработки. Он был фигурой мирового масштаба и приезжал читать лекции в университетах других стран — и слушали его там не только студенты, но и преподаватели.

Тэнь знала, что никогда и близко не подступит к этой недосягаемой высоте. Её ум не был умом учёного; она лишь подхватывала гениальные идеи своего наставника и работала над тем, на что у него не хватало времени. Не считая себя за равную ему, она и не мечтала о любви — вершиной её надежд была работа под его началом.

Что касается самого профессора, то он не видел со своей стороны возможности ухаживать за Тэнь. В его глазах брак между ними стал бы чудовищным мезальянсом. Тэнь происходила из богатой, знатной, знаменитой семьи, не говоря уж об отце-правителе.

У профессора не было ничего, чтобы предложить ей. У него не имелось своего дома: он жил в преподавательском общежитии. У него не нашлось бы и минимальных сбережений: всё своё жалование он тратил на реактивы. Он не мог подарить своей избраннице даже времени: его день был забит под завязку, он редко спал дольше шести часов в сутки и зачастую пренебрегал обедом, чтобы сэкономить минуты на более важные