Гыррр Макарка - Под сенью клинка

Дерек пожал плечами — рассуждения о мотивах советника по финансам не отвлекали его от мыслей от Талине, а раз не отвлекали — какой смысл о нём думать? Проворуется — не проворуется, Талине это не поможет. Она не придёт в себя. И ребёнок не родится и не умрёт. И ему не придётся избегать её. А объяснять он никому ничего и не должен — ведь он не объявил её своей невестой. Как чувствовал, что рано. И теперь надо решать, что делать дальше.

Она не вернулась в сознание и к полудню. Маг развёл руками и разъяснил, что пробовать ещё один заговор на крови нельзя — опасно для жизни.

— Можно, — размышлял он, — попытаться подставить их под удар белого единорога. Правда, мало кто из попавших под него выживает, но я исхожу из того, что клин вышибают клином.

— Ага, — обозлился Хельм, — если после удара чёрного хоть тело остаётся, то после белого — кучка пепла.

— Тогда решайте, что делать, — вздохнул лекарь, — оставить так или… она ведь не жива уже. Тело просуществует ещё пять-семь дюжин лет, но нужно ли это?

— Подождём до завтра, — решил Дерек, — если ничего не изменится — пусть остаётся пока здесь. Потом я перевезу её в столицу. Пока она дышит — есть надежда.

Он бродил по городу — начал с Северных ворот и тщательно прочёсывал улицу за улицей. Сторожея — городок маленький, неторопливым шагом его можно весь обойти за час.

Дерек разглядывал опрятные каменные дома, прячущиеся в тенистых садах, и — не находил того, что искал. Тогда он обратился с вопросом к пожилому разносчику пирогов и булок. Разносчик его не понял. Он даже не осознал, о чём его спрашивают. Дерек растерялся. Нашёл старика, гревшегося на вечернем солнышке рядом с поленницей — старик вопроса не уразумел. Мальчишка, женщина и старуха посмотрели на Дерека с изумлением, пожали плечами и поспешили удалиться. Дерек вышел за ворота и пробежался вдоль городской стены — там, где раскинулись небольшие хижины с садами и огородами, — но и в пригороде никто не мог ответить на его вопрос.

На закате он вернулся в гостиницу, у порога которой ожидали встревоженные советники. Глаз господина Ханта был уже в полном порядке, но сам он выглядел испуганным.

— Где ты был, владыка? — хором спросили советники.

— Я искал храм Единого, — ответил Дерек, — чтобы помолиться за Талину и… за её дочь. Но не нашёл ни одного.

— Храм? — Хант и Дагор переглянулись. — А что это, владыка?

Дерек взглянул на советников. Он и сам раньше прекрасно обходился без храмов и священнослужителей. Налоги дома они платили исправно, за императора молились, против власти не выступали и иногда помогали бороться с магами — а больше от них ничего и не требовалось. Бедняки и старики ходили к ним за утешением, а он с отцом и братьями — изредка, продемонстрировать поддержку на всякий случай и снискать уважение в глазах простого народа. То, что воевода отлично помнил, где какой храм расположен, говорило лишь о том, что все они были неплохо укреплены, и он знал, как в них можно обороняться. Да, дома многие обходились без храмов… Но чтоб совсем не представлять, что это… тут он сообразил, что всё это время произносил слово "храм" по-эльфийски. В местном языке его не было.

— Это здание, где молятся, — пояснил Дерек.

— Молятся? — удивился Хельм. — В смысле — просят о чём-то?

— Просят? — недоумевающе повторил советник по финансам. — Ты собирался просить за Талину?

— Да, — согласился Дерек. — Что мне ещё остаётся?

Советники смутились. Потом Дагор попытался объяснить:

— Тут некого просить, владыка… об этом не говорят, но… наш мир, он… почти нижний, если вообще не нижний… всё бессмысленно — нас не слышат…

Купец вздрогнул, а Хельм продолжил:

— Не хотелось бы в это верить, но Талина же рассказывала — нижние ходят под горами. Тот мужик, что стоял за мостом и ловил мага — видать нижний и был. Если они так близко, то… наш мир вряд ли средний. Мы даже не знаем, есть ли у нас проводник. Если нет — мы все обречены, владыка, мы никогда не выберемся отсюда. Наша дорога — только вниз, и все наши старания и страдания — напрасны.

— Ну зачем уж так-то… — передёрнул плечами Ильм, — зачем уж мрачно-то так… прям иди и вешайся… нельзя так…

— Говорят — проводник есть, — не обратил внимания на его слова Хельм, — но… вдруг это только легенда или мечта? Эльфы — они, может быть, и знают, но никому не говорят… или не хотят расстраивать… Скорее всего — наш мир забыт и брошен. Здесь некого просить, владыка. Никто не услышит. Потому никто и не просит.

Дагор замолчал, с сочувствием глядя на Дерека. Советник по финансам принялся внимательно изучать носки своих сапог.

— Нет, — отрезал Дерек. — В нижних мирах не рождаются дети. Просто все привыкли рассчитывать только на магов. А они — не всемогущи. Оставьте меня.

Они смотрели вслед уходящему владыке. Когда за ним закрылась дверь, Ильм осторожно оглянулся по сторонам и спросил почти шёпотом:

— Слышь, а ты откуда про проводника знаешь?

— Архив Улара разбирал, — ответ прозвучал невесело, — там было много интересных копий эльфийских летописей. Не всё — обрывки или выжимки… А ты откуда слышал?

— На юге мир совсем другой, — пояснил Хант, — там много о чём говорят, что у нас забыто давно. И свитки можно спокойно прочитать в архивах — плати только. Я услышал и заинтересовался — но там ничего не понятно. Даже смотрителю за перевод заплатил — только всё равно ничего не понял. Но южане надеются, что проводник всё же есть, иначе… а эльфы что пишут?

— Эльфы? — переспросил Хельм. — Да что они могут написать… Название нашего мира у них интересное — Тонущий, с сопроводительной мелодией — "но ещё есть слабая надежда…", и мелодия-то такая — сомневающаяся очень… Может, она и правда есть? Я честно, мало что прочитать успел — искать наводчика надо было спешно. Там каждый удар сердца на счету был — не до летописей. Понял только — не меньше шести проводников нас бросили. Про пятого написано "сбежал", с мелодией "и его сложно за это осуждать…", это ещё при прадеде нынешнего эльфийского короля — сам понимаешь, сколько с тех пор воды утекло… Про шестого — "ушёл и оставил", про седьмого — "забрали", с сопроводительной мелодией… как бы так перевести… "зарвался" — это уже при отце короля. А прислали ли нового — я не нашёл. Как они так живут, эльфы? У них память другая? Или они не помнят ничего из прошлого?

Купец почесал в затылке.

— Да так же как и мы, наверно, — предположил он, — ты себя в детстве часто вспоминаешь? А ведь надо будет — припомнишь. Спроси чего полегче.

Стемнело. Они постояли перед порогом гостиницы и вошли внутрь.