Фиона Макинтош - Мост душ

— Ты говоришь загадками, парень. О чем это он, гренадинец?

Аремис не считал, что его друг поступает верно. Не стоило делиться секретами с Мегрином, зная, насколько тот предан королю, как, кстати, и все остальные воины. Последствия могли быть самые непредсказуемые.

— Мегрин, — начал он, мучительно стараясь придумать, как объяснить пугающие слова Мирта и хоть немного разрядить накалившуюся обстановку. — Тебе, конечно, трудно в это поверить…

— Галапек и есть Лотрин, глупец! — вмешался Мирт, выплескивая ярость на упрямого конюха. — Рашлин с позволения короля использовал черную магию, чтобы превратить его в коня. Вот почему тебе неизвестно, откуда взялся Галапек, и почему король так подозрительно относится к тем, кто ездит на нем верхом и задает о нем вопросы. И именно поэтому от тебя потребовали хранить все в секрете. Ты всегда знал, что с Галапеком что-то не так. Признай же это!

— Лотрин? — повторил конюх, недоуменно качая головой. Он посмотрел на огромного жеребца и увидел в его глазах гнев, потом бросил встревоженный взгляд на Мирта. — Нет, этого не может быть.

— Ты же знаешь, Мегрин, это правда. У тебя с самого начала были сомнения. С того момента, как Кайлех сказал, что выбьет из этого коня дурь и заставит его покориться. В чем, по-твоему, заключалась эта загадка, а? Я тебя не виню, потому что и сам был обманут. Аремис оказался мудрее всех нас. Король унижал Лота, погубил своего лучшего друга, верного товарища, превратил его в животное, в бессловесную тварь, которая должна носить его на спине всю свою жизнь. Кайлех посчитал, что наш лучший воин не заслуживает достойной смерти. Король хотел заставить его заплатить, он хотел отомстить и унизить Лотрина за предательство.

Мегрин, с болью сознавая, что все услышанное им правда, никак не мог заставить себя в это поверить.

— Лотрин предпочел моргравийскую женщину своему королю, своему народу! — воскликнул конюх в отчаянии, не зная, как заставить Мирта понять — сам он никогда не будет частью того страшного и темного, что тот описывает.

— И поэтому он заслужил стать конем? — прорычал Мирт. — Животным! Он до сих пор жив, Мегрин! И, что самое ужасное, все понимает. Его заключили в это тело и обрекли на непрекращающиеся страдания.

Конюх снова покачал головой, как будто его самого одолевала боль.

— Нет. Это неправда. Вы можете как-то подтвердить ваши домыслы? — спросил он, не глядя на них. — Докажите мне, что это Лотрин. Откуда вам это известно?

— Я могу чувствовать проявления магии, — ответил Аремис, и по его тону Мирт понял — Мегрина они не убедили.

— Это только слова, гренадинец. И… кто же это тебя наградил такой способностью? — Он посмотрел на горца. — Ты, наверное, сошел с ума, Мирт. Как можно доверять чужеземцу больше, чем своему королю?

— Это правда, Мегрин.

Конюх усмехнулся, обретая прежнюю уверенность.

— Правда? — презрительно бросил он. — И кто это говорит? Еще один пленник? Я не имею к тебе претензий, Фарроу, но не заставляй меня доверять тебе больше, чем своему королю.

Аремис ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать?

— Ты ничего толком не знаешь, Мирт, — продолжил Мегрин. — И просто поверил гренадинцу. А сам ты слышал, как Галапек разговаривает? Что тебе сообщил этот конь?

Мирт покачал головой, чувствуя, как его накрывает волной гнева.

— Он разговаривал только с Аремисом.

— С Аремисом! — язвительно повторил Мегрин, еще более уверенным тоном. — Нет никаких доказательств, кроме того, что так сказал Аремис! И ты готов поверить, что Лотрина превратили в лошадь. Ты не понимаешь, как это глупо звучит?

Мирт кивнул.

— Понимаю, но только не тогда, когда в этом замешан Рашлин. Барши — дьявол, ты и сам это знаешь. Его влияние на короля, мягко говоря, непонятно. Лотрин это чувствовал и часто говорил мне о своих сомнениях. Я не думаю, что король отдал такой приказ. Это все происки Рашлина. И у меня нет сомнений, как их не было и у Лотрина, что барши вынуждает Кайлеха поступать против своей воли.

— Рашлин использует магию против короля? — ошеломленно спросил Мегрин.

— Да. В этом я уверен. Мне кажется, он может заставить Кайлеха согласиться с тем, чего король не собирался делать.

Мегрин скрестил руки.

— Достаточно, Мирт. Я больше не желаю выслушивать эту чушь. Ты говоришь оскорбляющие достоинство нашего короля вещи, и мой святой долг, как его подданного, сообщить о вашем предательстве. Мне очень жаль, Мирт.

Конюх едва успел приоткрыть дверь, как почувствовал, что задыхается. Огромные руки сжали его горло. Он выпустил из рук металлическое кольцо на двери. В голове зашумело, кровь отчаянно пульсировала в пережатых венах и артериях. Словно издалека он слышал, как гренадинец умоляет Мирта остановиться. У него хватило сил, чтобы повернуться и увидеть потемневшие от ярости глаза, но попросить пощады Мегрин уже не смог. «Мне тоже жаль», — таковы были последние слова, которые он услышал перед тем, как Мирт надавил еще сильнее и сломал шею конюха. Мегрин повис в руках воина словно кукла.

Став свидетелем столь ужасного события, произошедшего в какие-то доли секунды, Аремис буквально оцепенел от ужаса. Он винил себя за то, что не смог предотвратить убийство. Но дело было сделано, и вместо обвинений он предложил помощь.

— Куда спрячем тело? — спросил гренадинец совершенно обычным тоном. Мирт все еще находился под впечатлением от содеянного. Его гнев улетучился в тот момент, когда Мегрин умер у него в руках. Он не ответил, склонившись над телом. — Давай, парень! С этим уже ничего не поделаешь. Назад его не вернешь. Надо решить, куда спрятать тело.

— Мне конец. Нас, горцев, строго наказывают за убийство соотечественников.

— Мы оба, считай, покойники. Тут такая карусель закрутилась, Мирт. Произошло много такого, о чем ты не знаешь.

— Что ты имеешь в виду? — огрызнулся воин.

— Доверься мне, нам не нужно ни в чем признаваться, — осторожно сказал Аремис, сожалея, что приходится говорить такие вещи. — Подойди помоги мне. Необходимо его спрятать, таким образом мы выиграем несколько часов.

— Для чего? — вяло спросил Мирт.

— Скоро все раскроется, мой друг. Король собирается жениться на женщине, которая этого не хочет и которую он совсем не знает, — сказал Аремис, многозначительно подняв бровь. — Поверь мне, произойдут странные вещи. Сейчас время — наш враг. Я понимаю, тебе трудно, но необходимо выбрать между королем и Лотрином, и сделать это ты должен прямо сейчас. Именно этого я хотел избежать, поэтому просил тебя остаться на улице.