Светлана Борисова - Колыбельная для вампиров

— Хоть убей, всё равно с тобой не останусь! Гуляла и буду гулять, и ты мне не указ! Понял? — донесся яростный женский выкрик и тут же раздался звук звонкой пощечины.

— Сучка! Только попробуй! Я еще твой муж!

— Козёл! Убери свои мерзкие лапы!.. Ненавижу!.. Отпусти мои волосы, тупая скотина! — истерически взвизгнул женский голос.

— Извини, я не хотел… Сара, давай прекратим бессмысленный разговор… — с усталым раскаянием отозвался мужчина.

— Пошёл к чёрту! Кто ты такой, чтобы затыкать мне рот? Не забывай, что ты только числишься мужем! Сволочи! Сговорились за моей спиной и держите брачным контрактом! Судить вас нужно всех и тебя, и твоих родичей, и ректора, а в первую голову твоего папочку! Я знаю, это он всех подкупил. Старый педераст! Продолжал бы и дальше развлекаться с мальчиками и не лез не в своё дело! — последовал мерзкий смешок. — Может, и над тобой он трясется не из-за того что ты кровник, а потому что неровно дышит?..

Послышался глухой удар, оборвавший на полуслове лихорадочные словоизлияния женщины.

— Заткнись, брехливая сука! Совсем сбрендила? Не смей трепать поганым языком достойное имя отца, ты и мизинца его не стоишь! — взревел разъяренный мужчина.

В наступившей вечерней тишине прозвучал долгий по-заячьи тоненький вскрик, полный нестерпимой муки. Алиса побледнела и зябко поежилась.

«Идиотка! Чего она так надрывается, как будто её убивают?.. Боже мой! А вдруг Давид вышел из себя и на самом деле?.. Что же делать? Может, позвонить в службу безопасности?» — заполошно подумала она, но тут к её великому облегчению раздался тихий надрывный плач и мужской голос испуганно забормотал:

— Сара-Сарочка! Любимая, прости дурака! Честное слово, я не хотел… Умоляю, не уходи! Я всё стерплю, только не бросай меня одного…

— Не прикасайся!.. Это невыносимо… Пойми, Давид, чтобы наши обоюдные мучения закончились, ты должен либо уйти от меня, либо убить. Иного не дано, — в глухом голосе женщины послышалась полнейшая безнадежность. — Слушай, неужели до сих пор до тебя не дошло? Если ты будешь продолжать в том же духе, то у нашей истории есть только один, печальный конец?

Не выдержав, Алиса осмелилась заглянула в окно. В уютной чистой комнате, нарушая безупречный порядок, валялся стул, а рядом с ним лежала совсем юная женщина. Красивый темноволосый мужчина беспомощно стоял над ней, не решаясь прикоснуться. На каждую его попытку помочь подняться она скрючивалась в позу зародыша и пронзительно визжала. Наконец, он не выдержал и, бессильно упав в кресло, закрыл лицо руками.

— Господи! Когда же это кончится? — глухо пробормотал он, и его плечи ссутулились от непосильной ноши.

Женщина неловко завозилась на полу и села. Рассеяно глядя широко открытыми глазами, она принялась монотонно раскачиваться.

— Сара, прекрати свой балаган! Хватит строить из себя безумную, я знаю, что это не так.

— А! Родственничек, лорд Адам просветил? Какая трогательная круговая поддержка. Одно слово мафия! — в остром взгляде женщины, устремленном на мужа, промелькнула быстрая насмешка. — Что совесть взыграла, дорогой? Мало того, что ты бьешь, так еще и с ума сводишь. Ай-я-яй, Давидик, как не стыдно! — она снова принялась раскачиваться, монотонно подвывая.

— Издеваешься? Давай-давай! — простонал мужчина, хватаясь за голову. — Нет, ты хочешь окончательно свести меня с ума!

— Незачем стараться, ты и так ненормальный, — издевательски тоном ответила женщина. — Как ты думаешь, кто до потери пульсации будет избивать свою жену, кроме безумного ревнивца?

С усталым равнодушием она вгляделась в резкие черты ранее столь любимого человека. На лице полускрытом тёмной завесой волос застыла гримаса невыносимого страдания. Но муки мужа не находили отклика в её душе, опустошённой его ревностью и жестокостью. Спустя некоторое время Давид поднял голову.

— Я все понимаю, Сара, только ничего не могу поделать. Ревность, мой бич. Ведь я безумно тебя люблю, — неуверенно произнес он, с надеждой глядя на жену. — Ради тебя, я готов на всё, временами даже порываюсь отпустить, но не могу. Стоит только увидеть тебя с другим и я впадаю в бешенство.

В темных глазах женщины вспыхнула безумная надежда.

— Давид, давай расстанемся по-хорошему!.. Дорогой, на коленях умоляю, дай мне развод и я до конца дней буду тебя благословлять! — захлёбываясь словами забормотала она, цепляясь за мужа.

— Нет! Всё, что угодно, но только не это!

— Мерзавец! Сколько можно издеваться! Заткнись и больше не смей ныть о своей любви, ничтожество! Убирайся, знать тебя не хочу! — в отчаянии плачущая женщина с размаху залепила мужу серию звонких пощечин. Поймав её в объятия, мужчина умоляюще заглянул в пылающее гневом лицо.

— Сарочка, не плачь! Ну, давай снова попробуем начать всё заново! Вдруг на этот раз у нас получится? Ведь я так люблю тебя!

— Как у тебя язык поворачивается! А то мы не начинали! Было тысячу раз и тысячу раз снова шло прахом! — горько воскликнула женщина. — Чего уж только я не перепробовала! Даже вела себя как верная мусульманская жена, не высовывая носа из дома, да толку нет. Ведь ты по-любому находишь повод для ревности и бьешь меня смертным боем. Если бы я не была вампиркой, то уж давно бы покоилась в могиле. Давид, умоляю, опомнись! Дай мне развод. В конце концов, имей хоть каплю совести или жалости!

— Не могу! Ну, давай еще немного повременим с официальным разрывом отношений…

— Господи!.. Это невыносимо! Вон! Ты мне противен! Слышишь? Противен! Противен!.. — завизжала женщина, заходясь уже по-настоящему в истерике. — Кому я сказала? Убирайся вон! Ненавижу!..

Мужчина не смог противостоять полномасштабной атаке. Схватившись за голову, он позорно покинул поле боя.

Не готовая к такой развязке перепуганная Алиса вскочила на ноги и стремглав бросилась домой. Поздно ночью она спохватилась, что забыла на террасе подарок, оставленный ранее жившей здесь девушкой для своего златоглазого красивого парня. В тщетной надежде Алиса обыскала даже кусты по соседству с домом, с отчаяния подумав, что тот нечаянно туда завалился во время ее бегства, но так ничего и не нашла. Безмерно огорчившись потере, она сердито глянула на окна соседей, но там уже было тихо и темно.

«Прости меня, Господи, за грешные мысли, но я очень надеюсь, что Давид, когда-нибудь её убьет и освободится от тяжкой ноши, — ожесточившись, подумала Алиса. — Мой ангел, сама бы убила истеричную стерву, подвернись подходящий случай. Дрянь! Как она смеет издеваться над тобой и позорить перед остальными?»

Вынеся безапелляционный приговор несчастной соседке, она без малейших угрызений совести отправилась спать. В темноте женщина так и не заметила на притолоке над дверью пачку сигарет и записку, в которой гость в учтивых выражениях благодарил ее за бесценный подарок.