Гай Гэвриел Кей - Самая темная дорога

— Да будет так, — тихо произнес Айвор. — Где ты поставишь дальри, Верховный правитель?

— Вместе со светлыми альвами, как и у Адеин. Ра-Тенниэль, вы сможете вместе с авеном вдвоем удержать наш правый фланг?

— Если мы вдвоем не сможем, — ответил повелитель альвов с нотками смеха в серебристом голосе, — тогда я не знаю, кто бы смог. Мы будем сражаться вместе со Всадниками.

Он сидел верхом на одном из великолепных ратиенов, как и Брендель, Галин и Лидан, предводители войск альвов, стоящие за ним. Рядом с остальными стоял еще пятый ратиен, без всадника.

Ра-Тенниэль жестом указал на него. Он повернулся к Артуру Пендрагону, но ничего не сказал. Молчание прервал Лорин Серебряный Плащ, который больше не обладал магической силой, но который сохранил знания магов.

— Господин мой Артур, — сказал он, — ты говорил нам, что никогда не доживал до времени последней битвы и не видел конца своих войн. Сегодня, по-видимому, тебе это удастся. Хотя это место некогда называлось Камланном, оно больше не носит этого имени, не носит уже тысячу лет, с тех пор, как его опустошила война. Не попытаться ли нам найти хорошее в этом плохом? Найти надежду в круговороте лет?

И Артур ответил:

— Вопреки всему, что я узнал из своего мучительного опыта, давайте попытаемся. — Он спрыгнул со своего коня, взял в руку королевское Копье и подошел к последнему из золотисто-серебряных ратиенов Данилота. Когда он сел на него, наконечник Копья на мгновение ярко вспыхнул.

— Вперед, мой господин, — сказал Айлерон, — и милорд Ланселот тоже, если пожелает. Я приветствую вас в рядах Бреннина и Катала. Мы возьмем на себя левый фланг в этом бою. Давайте пробиваться навстречу дачьри и альвам и до конца дня сомкнем наши ряды над телами врагов.

Артур кивнул, и то же движение повторил Ланселот. Они подъехали туда, где ждал Мабон из Родена вместе с Ньявином, герцогом Сереша, и Коллом из Тарлиндела, сидящим с окаменевшим лицом, который теперь стал командиром людей из Южной твердыни, людей Дьярмуда. Сердце Ким болело за него, но она понимала, что сегодня боли будет с избытком, и может наступить окончательная Тьма для них всех.

Казалось, сказано было все, что нужно, но Айлерон снова удивил ее.

— Еще одно, — произнес Верховный правитель, когда его командиры были готовы двинуться прочь. — Тысячу лет назад в армии Света был еще один отряд. Люди свирепые, и дикие, и отважные безмерно. Люди, сейчас уничтоженные, потерянные для нас, кроме одного человека.

Ким увидела, как он обернулся, и услышала, как он сказал:

— Фейбур из Ларака, не хочешь ли скакать во главе нашего войска, как представитель народа Льва? Не хочешь ли сегодня присоединиться к гномам, встать рядом с их королем, и взять этот рог, который я ношу, и протрубить для нас атаку?

Фейбур стал бледен, но не от страха, как поняла Ким. Он подъехал к черному жеребцу Айлерона и взял рог.

— От имени народа Льва, — сказал он, — я так и сделаю.

Он выехал вперед и встал по правую руку от Мэтта. С другой стороны от Мэтта ждал Брок из Банир Тал. Рот Ким пересох от дурных предчувствий. Она подняла глаза и увидела кружащихся над головой лебедей, они хозяйничали в небе, не встречая соперников. Ей не нужно было смотреть, она и так знала, каким совершенно безжизненным был Бальрат у нее на руке. Знала, как знает Ясновидящая, что он никогда больше не вспыхнет ради нее, после ее отказа у Калор Диман. Она чувствовала себя беспомощной, больной.

Ее место теперь здесь, на этом кряже, рядом с Лорином и Джаэль и еще несколькими людьми из разных частей армии. У нее остались ее познания в медицине, и очень скоро им придется заниматься ранеными.

Действительно, очень скоро. Айлерон и Артур быстро поскакали влево, и она увидела Айвора, скачущего галопом вправо, вместе с Ра-Тенниэлем и альвами, к ожидающим там дальри. Даже на таком расстоянии она могла различить фигуру Дейва Мартынкжа, гораздо более высокого, чем все окружающие. Она увидела, как он отстегнул топор, висевший у седла.

Лорин подошел и встал рядом с ней. Она сунула свою руку в его ладонь. Они вместе наблюдали, как Мэтт Сорин шагает во главе войска гномов, которые никогда не сражались верхом и сегодня тоже не стали. С ними был Фейбур. Он спешился и оставил своего коня на холме.

Солнце уже поднялось выше. С того места, где стояла Ким, она видела бурлящую армию Тьмы, ковром устилавшую всю равнину внизу. Слева Айлерон поднял свой меч, и с другой стороны авен сделал то же самое, и Ра-Тенниэль тоже. Она увидела, как Мэтт повернулся к Фейбуру и что-то сказал.

Затем она услышала звенящий сигнал рога, в который протрубил Фейбур, и битва началась.

Первым человеком, чью гибель увидел Дейв, стал Кектар. Огромный дальри с громким криком поскакал к ближайшему ургаху, когда войска встретились с грохотом, от которого содрогнулась земля. Инерция движения Кектара и его свистящий меч выбили ургаха из седла, и он отлетел в сторону. Но не успел дальри настичь его, как коня проткнул рогом слог, на котором сидел ургах, и серый конь зашатался и умер. Бок Кектара оказался открытым, и вперед выскочил цверг с длинным, тонким кинжалом в руке и вонзил этот кинжал ему в сердце.

У Дейва даже не было времени вскрикнуть, ощутить горе и подумать о произошедшем. Вокруг него царила смерть, кровавая и быстрая. Визг цвергов смешивался с криками умирающих людей. Один цверг прыгнул вперед, целясь в его коня. Дейв вытащил ногу из стремени, дал ему хорошего пинка и почувствовал, как под его ногой треснул череп злобного создания.

Стремясь создать себе пространство, чтобы размахнуться топором, он послал коня вперед. Затем бросился на ближайшего ургаха, и каждый раз потом выбирал ургахов с ненавистью и горечью, но с расчетливой холодностью, которые гнали его вперед и вперед, и топор его вскоре стал влажным и красным от крови, поднимаясь и опускаясь, снова и снова.

Он не имел представления о том, что происходит в каких-нибудь двадцати шагах от него. Светлые альвы находились где-то справа. Он знал, что Ливон рядом с ним, всегда, что бы ни происходило, а Торк и Сорча были с другой стороны. Он увидел плотную фигуру Айвора прямо впереди, и что бы он ни делал, он старался оставаться в пределах досягаемости от авена. Снова, как и во время сражения на берегах Адеин, он совершенно потерял счет времени. Его мир сузился до размеров вихря: это была вселенная из пота и раздробленных костей, покрытых пеной коней и рогов слогов, скользкой от крови земли, затоптанных тел умирающих и мертвых. Он бился молча среди воплей и стонов, и туда, куда падал его топор, куда опускались копыта его коня, приходила смерть.

Время искажалось и искривлялось, убегало от него. Он сделал выпад топором, словно мечом, вонзив его в волосатую морду возникшего перед ним ургаха. Продолжая то же движение, опустил топор вниз и разрубил плоть слога, на котором сидел ургах. И поскакал дальше. Рядом с ним клинок Ливона превратился в вихрь непрерывного, сверкающего движения, в контрапункт смертельной грации наступательной мощи Дейва.