Татьяна Русуберг - Аркан

Брат Макарий перевел дыхание и вдохновенно ткнул в мозаику на следующей колонне, изображавшую белокурого отрока, в раскинутых руках которого набухали светом энергетические сферы:

— Мальчик, названный Уиллоу, оказался магом.

— Уиллоу?! — подпрыгнул на скамье Найд. — Владетель Меча Света, знаменитый герой, победивший Дарка?

— Он самый, — серьезно кивнул монах. — Вижу, ты знаешь историю.

Новиций смущенно затряс головой:

— Я просто наслушался деревенских сказок. Если верить им, эльфы одарили Уиллоу воинской доблестью, непобедимым мечом и бессмертием. Доблестным он был, никаких сомнений. Но где бессмертный герой теперь? И где его чудесный клинок? К тому же я перестал верить в эльфов, когда мне было семь.

Брат Макарий огладил бороду, пряча в ладонь улыбку:

— Очень разумно, мой мальчик. Твой рассказ еще раз доказывает, как полны суеверий невежественные люди. Дары эльфов! — Инок сокрушенно покачал головой. — Доблесть и свет всегда жили в сердце Уиллоу. Когда силы Темных оккупировали Саракташ — в то время это было королевство — мальчику едва стукнуло четырнадцать. Король Лехель пал в битве. Его супруга, святая Орната, погибла мученической смертью, защищая своих детей. Ее жертва оказалась напрасной: Темные пощадили только Уиллоу, ведь он был магом. Мальчика заперли в подземелье королевского замка, куда не проникало даже лучика солнца, и пытками вынуждали принести клятву верности Дарку. Враги не знали, что Бог уже говорил с отроком через свет в его сердце.

Захваченный собственным рассказом, брат Макарий вскочил и заходил между колоннами, изображая в лицах то Уиллоу, то его мучителей:

— Когда подростка в очередной раз поволокли в пыточную камеру, он выхватил нож с пояса стражника и пронзил собственное сердце! — Монах драматически прижал руки к груди и закатил глаза. Найд, никогда не видевший театра, застыл на скамье, открыв рот, не в силах отвести глаз от разыгрывающегося перед ним действа. — Темные решили, что он умер, и бросили тело на площади в устрашение горожанам. Кинжал остался торчать в груди трупа — никто был не в силах извлечь его. Но вот, — вдохновенно сверкнув очками, Макарий развел руки в стороны, — когда люди собрались, чтобы попрощаться с телом, которое им запретили хоронить, веки мальчика вдруг дрогнули, рука поднялась, обхватила рукоять кинжала и извлекла наружу, — инок сделал трагическую паузу, — клинок, сотканный из чистого Света!

Найд ахнул и невольно схватился руками за собственную грудь, в которой бешено бухало сердце.

— Меч Света!

— Да, — торжественно прошептал брат Макарий. — Надежда, наполнявшая сердце отважного юноши, превратила вражескую сталь в оружие добра. Меч Уиллоу, получивший имя Инвиктус, что, как ты верно заметил, означает «непобедимый», объединил народ ОЗ в едином порыве и, как известно, изменил ход войны. Но ведь ты спрашивал не об этом? — Монах глянул на Анафаэля поверх очков, угрожающе балансировавших на самом кончике вспотевшего носа. Новиций уже и сам позабыл, о чем спрашивал, и только послушно закивал, надеясь услышать продолжение захватывающей истории.

— Так вот, — снова вошел в роль живописец, — когда Темные были истреблены, а зеркало демонов исчезло в катастрофе, создавшей Холодные Пески, Уиллоу вернулся домой, вернулся победителем и зрелым мужем. На том месте, где принцесса Орната спасла его из реки, благодарные люди воздвигли храм — вот этот самый, — Макарий обвел собор широким жестом. — Здесь должна была пройти коронация героя на трон Саракташа и титул верховного правителя всей Объединенной Зеландии. Но в самый торжественный момент при огромном стечении народа Уиллоу отказался принять эту честь. Он стоял прямо здесь, — монах обернулся и указал на мерцающий столп в центре нефа, — на месте алтаря. Он сказал, — голос Макария дрогнул, — что Свет ждет его. Что он уходит, но вернется снова, когда его земля, его народ снова будут нуждаться в спасителе. Уиллоу указал на короля Эннэ, правителя Абсалона, как своего преемника и, — инок воздел руки сильным движением, так что волосы на лбу Найда колыхнул сквозняк, — вознесся. Прямо на небо, — живописец устремил на новиция взгляд сияющих глаз. — Только свет остался там, где воспарил герой, — сверкающий путь, каким он снизойдет к нам, грешным, в трудную минуту.

Найд так долго сидел с разинутым ртом, что у него свело челюсти. Признаться, ораторский талант брата Макария производил впечатление даже на скептический ум. Кое-как собрав мысли, слушатель спросил:

— И что же меч… Инвиктус вознесся вместе с Уиллоу?

— Если бы все было так просто, — вздохнул монах, снова присаживаясь на скамью рядом с Анафаэлем. — В световом столпе остались лежать ножны, из которых торчала рукоять пресловутого кинжала. Конечно, Инвиктус тут же попытались извлечь. Это удалось, хоть и не сразу.

— Что, много грешников сгорело? — поинтересовался Найд, за что удостоился косого взгляда из-под очков.

— То мне неведомо, — сухо отрезал живописец. — Знаю только, что, когда наконец меч вручили королю Эннэ, и тот попытался вынуть клинок из ножен, в руках его оказалась только рукоять. Лезвие чистого света исчезло вместе с сердцем, из которого вышло. Остатки меча выставлены теперь в храме Святого Уиллоу в Феерианде.

Несколько разочарованный такой концовкой, Найд протянул:

— Что же, когда герой вернется, у него и оружия приличного не будет?

Брат Макарий улыбнулся, глаза помягчели:

— Говорят, Инвиктус снова станет прежним, если соединить старую рукоять со светом надежды. Еще говорят, что свет этот вовсе не исчез, а был сокрыт Уиллоу в тайном месте до нужной поры.

Новиций, запутавшись, покачал головой:

— Но как же можно сокрыть свет?! И где?!

— Вот именно, мальчик мой, вот именно! — наставительно воздел палец Макарий, одновременно поправляя очки. — Где? В последующие десятилетия, когда вера была еще сильна, многие талантливые маги и могучие воины отправлялись на поиски света надежды. Куда только не заносил их извилистый, полный опасностей путь! Об их приключениях гласит, в том числе, книга, которую мне поручено расписывать.

При этих словах Найд насторожился.

— Да, — задумчиво продолжал монах, поглаживая бороду. — Многие не вернулись из священного похода. Ведь искатели света верили, что на пути необходимо сражаться с тьмой, уничтожать зло, дабы уподобиться владельцу Инвиктуса, — иначе сердце никогда не приведет их к цели.

— А те, кто выжил, вернулись ни с чем, — закончил за Макария Найд.