Вольфганг Хольбайн - Кольцо нибелунгов

Этцель рассмеялся, и Кримгильда рассмеялась вместе с ним.

Около тысячи бургундских солдат проехали через Дунай, преодолев треть пути в Гран и собравшись у горных городов — Пассау и Вены. Вскоре король пересел на корабль, плывший под гордым бургундским флагом, в то время как войска продолжали идти пешком. Еще на трех кораблях перевозили провиант. Дунай был не столь извилист, как Рейн, и бургунды решили, что им намного проще перевозить груз на кораблях, чем делать это с помощью лошадей.

Гунтер стоял на носу корабля, и все думали, что король погрузился в свои мысли, но на самом деле он прислушивался к наставлениям Хагена, который не скрывал своего возбуждения:

— Мой король, настали славные времена! Все неблаговидные поступки скоро будут оправданы достижением благородной цели!

— Что ты имеешь в виду? — прорычал Гунтер.

— Когда мы надеялись создать союз Бургундии и Ксантена, судьба подарила нам Данию и Исландию. Когда мы думали, что теряем свое влияние в связи со смертью Зигфрида, появилась возможность — благодаря Кримгильде — завладеть остатком континента. Вы только представьте себе: новое королевство с новым названием! И Гунтер будет уже не королем — нет, он будет императором.

Король сплюнул в воду.

— Что ж, тогда убийство Зигфрида было не позором, а долгом, предписанным нам богами.

Тонкогубый рот Хагена растянулся в улыбке.

— Так и есть. Вам не придется оправдываться за это перед судьей ни в жизни, ни в смерти.

— Остается вопрос, как же нам заполучить себе королевство гуннов?

Советник погладил себя по бороде.

— Это зависит от того, какой из Этцеля правитель. Если он слаб, то всеми делами будет заправлять Кримгильда. Если он силен… Что ж, Зигфрид тоже был силен…

— Ты что, снова хочешь обнажить мечи? — прошептал Гунтер.

Хаген покачал головой.

— Это привело бы к войне, которой никто не желает. Но ведь есть настойки, порошки и мази, при использовании которых даже молодой король может умереть, казалось бы, естественной смертью.

Гунтер хотел что-то возразить, но тут подошел Гернот, и советник быстро отступил в сторону.

— Брат, можно с тобой поговорить?

Гунтер обнял принца за плечи.

— А что? Ты когда-то не мог со мной поговорить?

Гернот опустил взгляд.

— Я боюсь за Бургундию.

— Это еще почему?

— Мне кажется, что Кримгильда, покидая нас, не очень дружелюбно была настроена по отношению к нашей стране. Да и у Этцеля вряд ли остались от Бургундии приятные воспоминания, — с тревогой в голосе произнес он. — И теперь мы едем с таким войском прямо в сердце королевства гуннов. Может, нам следовало сначала помириться с Кримгильдой на расстоянии?

Гунтер кивнул.

— Возможно, ты прав. Но отказ от приглашения был бы воспринят как прямое оскорбление. Я ищу примирения с сестрой, ведь она — ключ к миру с гуннами. Даже Хаген… — Он вовремя опомнился и сумел не вызвать лишних подозрений неосторожными словами. — Даже Хаген всегда говорил, что умная королева сможет мудро управлять самым глупым королем.

— Бургундия всегда славилась умными женщинами, — пробормотал Гернот. — Но почему тогда все так вышло? Почему земля за последние месяцы впитала в себя столько крови?

Гунтер вздохнул:

— Вероятно, для власти требуется кровь. А может, ошибка Зигфрида состояла в том, что, идя к своей цели, он полностью положился на золото нибелунгов.

— Ты веришь в древние легенды?

Король проникновенно посмотрел на брата. Его глаза казались удивительно ясными, чего уже давно с ним не было.

— Я крещен в христианстве, Гернот, и вся эта болтовня о нибелунгах мне не нравится. Но с тех пор как Зигфрид победил Фафнира и принес золото в Вормс, хорошие поступки приводили лишь к горю. Я открою тебе одну тайну, чтобы доказать свою готовность идти на компромисс. Это я украл золото из собственной казны.

Глаза Гернота расширились.

— Ты украл у нашей сестры ее наследство? Король Бургундии — вор?

Гунтер схватил его за плечи.

— Ты что, не понимаешь? Золото приносило несчастья! Отдавая его нибелунгам, я хотел снять с нас проклятие!

— Такое намерение делает тебе честь. Теперь я могу взглянуть на это немного иначе, — пораженно произнес Гернот. — Возможно, ты прав и наконец-то для нас начнется новое время. Время без золота, но с миром.

Гунтер улыбнулся:

— Мне бы тоже этого хотелось.

Немного успокоившись, принц ушел, и Хаген сразу же вернулся к королю.

— Разумный ход, — похвалил он. — Если бы я сам при этом не присутствовал, наверняка поверил бы вашим мудрым словам.

Гунтер кивнул:

— Если бы это могло быть так, если это должно было быть так, то кто осмелится сказать, что это было не так?

В этот момент он решил освободить свою душу от всей грязи и, оглядываясь на прошлое, видеть его лишь в благородном свете. Он был Гунтером Бургундским, который всегда стремился добиться блага для своей страны. Он мог ехать в Гран с высоко поднятой головой.

Проститься с Мундцуком пришло совсем мало гуннов, и Кримгильда была шокирована тем, насколько проще относился этот народ к смерти любимого предводителя. Народы, жившие у Рейна, верили в разных богов и совершали разные ритуалы погребения, однако похороны являлись одинаково важным событием для всех, и участие в них было необходимым выражением почитания умерших.

У гуннов все было не так. На похороны явились два-три десятка человек: мужчины, женщины, дети. Они собрались на холме, расположенном на востоке от Грана, как только взошло солнце. Среди них была Кримгильда и ее жених Этцель. Они пришли без атрибутов власти, которые обязательно носил любой король.

— Ты говоришь, что у твоего народа траур не входит в традиции прощания с мертвым, — прошептала королева. — Кто же эти люди, которые хотят оказать последнюю честь умершему?

— Это его самые верные воины, самые любимые женщины, самые сильные дети, — ответил Этцель и, увидев изумление на лице Кримгильды, добавил: — Мой отец зачинал потомство, как только встречал красавицу. Он признал своими более двадцати сыновей, а о многих других детях, родившихся на свет, даже не знал.

— Я могу надеяться на то, что мой супруг будет немного меньше бегать за чужими юбками? — шутливо спросила Кримгильда.

Король легко нашелся с ответом:

— Я не стал бы просить твоей руки, если бы не соответствовал твоим требованиям.

Солдат подвел к толпе лошадь, на которую был посажен труп Мундцука. Места разложения на его лице были замазаны глиной, а спина привязана бечевкой к деревянному шесту, чтобы тело не упало.